Около двухсот пятидесяти ружей симметрично стоят у стены, тут же мортира и разное оружие. Над своей головой зуав слышит глухие удары, от которых трясется земля, и звенят клинки оружия.
– Я нахожусь под укреплениями, – шепчет Сорви-голова, – да, под бастионом. Это – пушечные выстрелы! Он осматривает комнату и видит герметически закрытую дверь, утыканную гвоздями. Пора уходить! Вдруг он замечает большой деревянный сундук, из любопытства поднимает его крышку и вскрикивает.
Перед ним лежит полная солдатская форма зуава второго полка. Тут и куртка, и феска, голубой пояс, широкие шальвары, белые гетры, башмаки – все, даже оружие: карабин, пороховница, сабля-штык.
Но что всего удивительнее – на левой стороне куртки висит на красной ленте крест Почетного Легиона.
– Можно с ума сойти! – вскрикивает Сорви-голова. Что мне делать? Надо уходить, пора! Я вернусь… я предупрежден!
Он быстро складывает все на место, в сундук, как вдруг что-то со звоном падает на пол.
Зуав поднимает «крапод», кожаный кошель, который зуавы носят на груди, наполненный золотом, громко смеется и спокойно перекладывает деньги в свой карман.
– Военная добыча! – смеется Сорви-голова. – Взято у неприятеля! Отлично! Адский патруль славно выпьет сегодня… все до последнего сантима! Теперь домой!
ГЛАВА V
Бухта Камышовая. – Патруль гуляет. – Русское золото. – Шпионы. – Пир. – Тяжелая действительность. – Клевета. – Неосторожные слова. – Сержант Дюрэ. – Оскорбление. – Позорное обвинение.
Бухта Камышовая очень просторна, защищена от ветра и служит отличной гаванью для французского флота в продолжение всей Крымской войны. К северо-западу от бухты расположился импровизированный военный город: набережные, сараи, бараки, продуктовые лавки, магазины платья, артиллерийский парк, походные лазареты, даже корпус пожарных, организованный для тушения пожаров.
В глубине бухты преобладает гражданское население, всюду ютятся торговцы, слетевшиеся сюда со всех сторон. Греки, левантийцы, англичане, французы, итальянцы, татары по-братски делят добычу, грабят солдат, продают все что угодно, назначая на товары бешеные цены. Тут видны палатки, земляные мазанки, бараки, лавочки; все это пестрое население толпится на пыльных и грязных улицах. Телеги, коляски, кареты, арбы, возы, запряженные лошадьми, мулами, верблюдами, волами, движутся непрестанно по улицам, подвозя оружие, товары, провизию. Слышны крики, брань, проклятия на всех языках. Везде выставка товаров: на бочках, на камнях, на досках. Плоды, овощи, птица, консервы, окорока, рыба свежая и сушеная… И целый ряд лавок – булочные, мясные, колбасные! Огромная толпа, продающая разные напитки… Кафе-концерт с рестораном, казино, где развлекаются солдаты, отдыхая после битвы. И все эти торговцы, пришлые люди, обделывают свои дела, получая за свои товар золотом. Что делать! Никто не уверен в завтрашнем дне, пули и ядра не щадят. Каждый торопится опустошить свой карман, получить хотя бы иллюзию удовольствия, прежде чем умереть. Таким образом, самое бесстыдное обирание сделалось здесь чем-то дозволенным и обычным, и обобранные не особенно огорчались этим.
Кроме того, сюда прибыло много англичанок и француженок, которые, испытав массу неприятностей, решились присоединиться к своим мужьям. Им живется очень дурно в этом городе, полном шума, гама, криков и оргий, где нельзя достать самых необходимых вещей для обихода.
Но они с достоинством переносят свое положение ради своих мужей.
В это время Сорви-голова, после посещения подземелья, испытывает потребность угостить своих товарищей. Он ощущает безумную радость при мысли, что взятое им русское золото послужит для выпивки французам, и двести луидоров, найденные в сундуке, вполне оплатят пирушку, которую он даст в честь своих шакалов, смелых и отборных зуавов второго полка.
Эта пирушка адского патруля производит эффект необычайный. Зуавы собираются кучками, ходят взад и вперед, веселые, с горящими глазами, задрав нос кверху.
Возлияния следуют за возлияниями, и Сорви-голова, карман которого набит золотом, платит по-царски, не считая. Тосты не прекращаются. Пьют за здоровье императора, королевы Виктории, генерала Канробера, генерала Боске, полковника Клэра, капитана Шампобера.
Сорви-голова заказал обед в ресторане.
Зуавы, уже подвыпившие, но еще держащиеся на ногах, с песнями направляются обедать.
Обед изобилует вкусными яствами, острыми приправами, которые возбуждают жажду. Едят хорошо, но пьют еще лучше. Соленый Клюв, профессиональный пьяница, блистательно оправдывает свое прозвище.
А Сорви-голова платит, платит за все, словно первоклассный банкирский дом.
Товарищи, пораженные обилием золота, струящимся из его рук, не верят своим глазам.
– Что ж, ты нашел золотой рудник? – спрашивает трубач. – Или получил наследство?
Сорви-голова смеется и требует шампанского.
– Не продал ли ты душу черту? Отвечай же мне! – настаивает трубач, который, пьянея, становится упрямым как мул.
– Это, мой старый трубач, – восклицает Сорви-голова, – не больше не меньше как московское золото, которое я нашел в потаенном месте, куда вас сведу как-нибудь!
– Русское золото? Не может быть!
– Да, плата за измену, которую я нашел и взял себе!
Неосторожные слова, о которых Сорви-голова горько сожалел потом!
В самом деле, космополитическое население Камышовой бухты представляло собой целый очаг шпионства. Среди этих подозрительных левантийцев, хитрых пронырливых татар, среди всех этих людей, потерявших понятие о чести, об отечестве, нашлось много людей, готовых ради денег служить шпионами. Поэтому в Севастополе, в армии Меньшикова, знали все, что происходило в союзной армии.
…Но время идет. Скоро потушат огни. Пора покидать ресторан, заканчивать пирушку.
Последнее возлияние. Бутылки пусты. Шум, крик, тосты, песни – все это мешается в какой-то хаос. Вдруг зазвучали трубы и барабаны. Тушить огни! Все здесь подчинено военному режиму, даже воровские лавчонки и казино закрываются, словно по волшебству.
Сорви-голова платит по счету и выворачивает свои карманы. Все проедено, пропито до последнего сантима!
– Ну и обед! – говорит Соленый Клюв. – Один восторг!
– Да, замечательный пир! – повторяют гурманы, пересчитывая блюда. – Жареное мясо, суп… филе… овощи и масса всяких вкусных вещей!
– Мы съели верблюда!
– Не может быть!
– Да, сегодня утром верблюд сломал себе ногу… Его забили и приготовили нам под разными соусами. Мы съели целого верблюда!
Зуавы громко хохочут и кричат:
– Браво! Верблюд! Целый верблюд!
Пошатываясь, веселые и довольные, они направляются в траншею, где тянется длинный ряд палаток, ложатся и засыпают праведным сном. На другой день адский патруль чувствует себя скверно, но с обычной смелостью принимается за свое дело, полное тревог и опасностей!
Проходит десять дней. Русские учащают ночные атаки, и – странная вещь!
– они всегда проходят успешно. Измена, предательство помогают им в дерзких вылазках. Главный штаб меняет пароль два раза за ночь. Фальшивые батареи маскируют настоящие. Тщательно скрывается движение войск. Напрасно! Неприятель всегда предупреждается с дьявольской точностью. Между тем начинают распространяться разные слухи о людях, которые бесконтрольно куда-то уходят, Бродят около русских укреплений, делают что хотят. Можно ли доверять этим людям, можно ли быть уверенным в их честности, верности долгу, отечеству и знамени? Начинают говорить об адском патруле и, наконец, о Сорви-голове. Кто первый назвал его? Трудно сказать. Какой-то коварный аноним. Да, Сорви-голова – предатель! Этот пир, заданный им товарищам… Позорная оргия, где адский патруль хвастался русским золотом! Это золото – цена его измены, его бесчестия! А ночные отлучки Сорви-головы? Ночью его видно всюду. Он подглядывает, подслушивает, подстерегает, исчезает, появляется у своих друзей – русских. Конечно, он изменник! И на груди изменника крест Почетного Легиона!