— Позвольте, угадаю, любезный. «Альтаир» не может набрать высоту. Выше десяти тысяч метров его не пускает какая-то непреодолимая сила. Не так ли? И вы с этими недотепами-курсантами пытаетесь выяснить причину. Угадал?
Ловский молчал.
— Крохотный ограничитель превращает могучий звездолет, способный пересечь галактику, в обычный авиалайнер, лишенный какой-либо связи, любезный Рональд. Вы можете только принимать сигналы, но не передавать. И я сильно сомневаюсь, что если вы этот ограничитель каким-то чудом найдете, то сможете его раскодировать. Вы должны были привыкнуть к моей предусмотрительности и догадаться, что я защищу свой звездолет от вашего ребячества.
— Это не твой звездолет, скотина.
— Послушайте, любезный. Мне нужны этот корабль и мой груз. Я гарантирую безопасность и вам, и заложникам. Завтра к вечеру вы сможете улететь хоть в Большое Магелланово Облако. А сейчас вы мне потребны здесь.
— Сделки не будет, Дэвид. На орбите парит российский суперлайнер, и я найду способ дать им о себе знать. Прощайте. — В трубке послышались гудки.
Дэвид убрал телефон и, усмехнувшись, тихо сказал:
— Молодец, однако, сукин сын. Кто бы мог подумать…
— Восемьсот шестнадцать метров, — послышался в динамике голос Романа. Восемьсот семнадцать.
Симон замедлил шаг. Он держал наготове лучемет, из которого поджарил пять минут назад назойливого ритса.
— В какой точке исчез робот?
— Восемьсот семьдесят метров, — отозвался Ермак.
— Значит, дальше восьмисот шестидесяти девяти идти нельзя. Ты только предупредить не забудь!
— Ладно. Топай.
Симон продолжил движение. В пещере царили темно-бурые тона и было влажно. Прожектор на шлеме хорошо освещал все вокруг. Потолок был усыпан сталактитами, стены были бесформенными, зато дно оказалось ровным, словно кто-то нарочно укатал здесь дорогу. Иногда под ногами суетились группы больших и противных мокриц, бледных от пребывания в вечной темноте. Все это он уже видел, так как их погибший робот-первопроходец здесь пробегал.
— Восемьсот шестьдесят.
— Ага. — Шаги стали короче и медленнее.
— Восемьсот шестьдесят восемь. Стой.
— Стою. — Симон ожидал увидеть место гибели робота, но ничего подобного не обнаружил. — Странно. Должно было хоть что-то остаться. Может, он цел и побежал дальше?
— Как ты хочешь это проверить?
Вместо ответа Ди Рэйв достал из кармана фляжку и поднес ее к шлему.
— Зафиксируй ее видеоискателем, — распорядился он.
— Сейчас. — Роман потрудился над монитором, где камера в шлеме Ди Рэйва крупным планом транслировала фляжку. — Готово.
— Теперь смотрим. — Симон швырнул драгоценный сосуд вперед.
Камера четко следила за траекторией полета. Симон вдруг увидел едва различимые тонкие зеленоватые лучи, с двух сторон захватившие фляжку, и тут же яркая вспышка заставила его зажмуриться. На пол тоннеля посыпались мелкие крошки золота — все, что осталось от фляги.
— Что это было? Ты цел? — возопил Роман.
— Цел, — пробормотал Симон. — Двести граммов чистого золота. Триста граммов пятизвездочного коньяка. В задницу. — Он вздохнул.
— Именно поэтому эта пещера так и называется, — донесся голос Ховарда.
— Черт! Что это?! — воскликнул Ди Рэйв.
— Где?! — в тон ему закричал Роман.
— Да вот!
Из едва заметных трещин в стенах тоннеля выскочили пауки цвета вороненой стали и размером с ладонь. Их было десятка два. Они, как по команде, набросились на обломки фляги и быстро поволокли их в свое убежище. Куски покрупнее они моментально перемалывали в труху, которую тоже уносили. Симон выстрелил в одного. Паук разлетелся на мелкие металлические части, и стало ясно, что это не биологические существа. Это были роботы. Остальные пауки принялись быстро убирать останки своего товарища. Всего минута — и они попрятались по своим норам, не оставив и следа от события.
— Так вот куда делись останки нашего разведчика. Я, кажется, начинаю понимать.
— Понимать что?
— Понимать, что стало с семью сотнями пропавших в этой пещере. Или по крайней мере с большей их частью. Ты видел лучи перед взрывом фляги?
— Такие зеленые, тоньше волоса?
— Именно. Откуда они шли?
— С потолка. Справа и слева от тебя. Прямо над точкой, где прервалась связь с нашим роботом.
— Отлично. — Симон взглянул вверх, но там виднелись только сталактиты, большие и маленькие. — Сейчас я вам устрою.
— Ты что удумал?
— Лазерное шоу, — усмехнулся киномагнат и перевел свой лучемет в режим максимального поражения. Сделав несколько шагов назад, он прицелился в место, откуда предположительно ударили зеленые лучи, и открыл огонь. — Это вам за мою фляжку, уроды! — крикнул он.
С потолка сыпались сталактиты и камни. В двух местах вырвались снопы искр, что было странно. Однако киномагнат продолжал стрелять и делал это с удовольствием. Давно ему не случалось держать в руках настоящее боевое оружие. А уж пострелять из него…
Из нор снова высыпали пауки-уборщики, и Симон принялся их расстреливать. Сначала казалось, что их поток неисчерпаем, но вскоре стало заметно, что ряды поредели. Сквозь шум, наполнивший пещеру, и собственные радостные возгласы он услышал голос Романа.
— Карл и Рауль пошли к тебе, — сообщил тот. — Смотри не пришей их в пылу нешуточной страсти.
«Альтаир» стоял на поляне в глухом лесу где-то на юге континента. Ливень здесь стихал. Ловский погасил корабельные огни и прожекторы. Он также потушил свет в пилотской кабине, где мерцали только приборы управления кораблем. Рональд включил режим ночного видения, и теперь через иллюминаторы в зеленоватых тонах было видно все, что происходило снаружи. Еще поискав на панели приборов, он нашел нужную кнопку и включил наружные микрофоны. В кабину ворвались звуки стихавшего дождя и ночного леса, жизнь в котором кипела круглые сутки. Над ближайшими деревьями раскачивалась голова огромного животного. Оно медленно двигалось к поляне, и шаги его разносились глухим эхом.
Это было существо, похожее сложением на жирафа, но только не такое изящное, а скорее массивное, как слон. Любой крупный земной жираф был раза в четыре меньше этого существа. Выйдя на поляну, гигант уставился на «Альтаир», который в его планы явно не входил. Он остановился на опушке леса и вытянул лопоухую голову вперед, нюхая воздух. Следом резво выскочил детеныш размером с бизона или даже крупнее. Увидев настороженную позу взрослого, он опустился на четыре своих колена и заполз под родителя.
Федор и Сергей с интересом наблюдали за происходящим, восхищаясь размерами этих животных. Ловский сидел в стороне и тоже смотрел в обширное лобовое стекло звездолета.
Старший гигант, запрокинув голову, издал глухой утробный звук. Его возглас раскачал деревья вокруг. Находившиеся в пилотской кабине люди на секунду заткнули уши. Родитель стал громко бить по очереди ножищами о землю, выказывая «Альтаиру» угрозу. Он откровенно защищал своего отпрыска.
— Это травоядное животное, — покачал головой Жуков. — Повадки характерные. Да и хищнику таких размеров не прокормиться.
— Индрикотерий. — Петров, глядя на свой монитор, утвердительно кивнул. — Действительно, травоядный. Тут написано, что с потомством возятся исключительно самки. Значит, перед нами самка. У взрослых особей врагов в животном мире нет, из-за большой массы и силы удара лапы.
— Нашему кораблю она угрожает?
— Нет. Но вот звездолетам поменьше может доставить хлопот.
Самка индрикотерия снова издала угрожающий звук и стала отходить в лес, громко топая лапами. Детеныш выскочил из-под нее и начал блеять, прижимаясь к матери. Они ушли обратно в заросли, и еще долго снаружи доносились треск деревьев и бормотание недовольной мамаши.
— Юные натуралисты, — пробормотал Ловский. — Вы бы лучше продолжили поиски этого чертова ограничителя.
— Отпустите остальных ребят, — мотнул головой Федор. — Вшестером это будет легче сделать.