- Ох, ты, Боже мой - Джейси снова притянула дочь в крепкие объятия.
У Энни слезы радости, наполнившие глаза Джейси, вызвали подозрение, что до той не дошел смысл
слов малышки, а лишь чудо ее голосочка. Теперь, когда эмоции били через край, пришла пора
избавиться от покрова тайны, которым Джейси накрыла прошлое, и вскрыть наросшую на ране
корку.
Энни черпала мужество от стоявшего за спиной Тео, который служил ей защитой и опорой.
- Возможно, ты не знаешь, Джейси, но любые споры взрослых напоминают Ливии, что случилось
между тобой и ее отцом.
Радость Джейси рассеялась. Рот исказился от боли, но Энни настойчиво продолжила:
- Когда она услышала, как мы с Тео спорим, то испугалась, что я могу его застрелить, поэтому
залезла в пещеру и спряталась.
- Ливия, Энни бы никогда этого не сделала, - горячо отозвался Тео.
Джейси зажала ушко дочки ладонью, символически закупоривая. По тому, как она жестко сжала рот, стало видно, что благодарность, испытываемая к Энни, поблекла.
- Мы не должны об этом говорить.
- Ливии нужен этот разговор, - мягко настаивала Энни.
- Послушай Энни, - заступился Тео в необычайном порыве веры. Она в этом деле знает толк.
Ливия затрясла головой, скорее машинально. Подойдя сзади, Тео сжал Энни за плечи. Его поддержка
означала все.
- Мы с Ливией и Негодницей обсуждали, как напугал Ливию ее отец, - сообщила Энни, - и как ты его
застрелила, хотя и не нарочно. В предостережении стыли мозги. Может, Ливия даже немного
обрадовалась, что ты застрелила ее отца я знаю, что Негодница-то рада, и Ливии нужно
поговорить об этом и с тобой тоже.
- Негодница? переспросила Джейси.
- Негодница тоже ребенок, - сказала Энни, - поэтому она понимает Ливию лучше, чем иногда
взрослые.
Сейчас Джейси скорее была сбита с толку, чем рассержена. Она вгляделась в личико дочки, пытаясь
понять, но до нее никак не доходило. Ее беспомощность напомнила Энни, что Джейси так же
глубоко ранена, как и Ливия.
Без психотерапевта под рукой характер актрисы-неудачницы закалялся в театральных мастерских, заставляя понимать, каким должно быть человеческое поведение. Энни дала себе поблажку
прислонилась теснее спиной к Тео, не столько ради опоры, сколько ради душевного спокойствия.
- Негоднице хотелось тоже понять кое-что, - начала она. Может, она сможет сесть завтра с вами в
кружок, и мы обсудим то, что случилось.
Энни помнила, что ее «завтра» на острове Перегрин сочтены.
- Да, я хочу увидеть Негодницу! оживилась Ливия с энтузиазмом, который отсутствовал у ее
матери.
- Идея великолепная, - поддержал Тео. А теперь, думаю, настало время всем пойти погреться.
Ливия пришла в себя гораздо быстрее взрослых и слезла с коленей мамочки.
- Ты покажешь лаковины, котолые нашел для моего домика феи? спросила она у Тео.
- Угу. Но сначала мне нужно позаботиться об Энни. - Он задрал голову, глядя на вершину утеса: -
Хочешь прокатиться?
Так Ливия в конечном итоге очутилась у него на плечах, когда они стали взбираться по лестнице
наверх.
Как только Энни и Тео снова очутились в коттедже, Тео наполнил ванну, которая уже ей не
принадлежала, и оставил Энни одну. Она вся была в ссадинах и морщилась, садясь в воду, но к тому
времени, как вышла из ванны и облачилась в халат, уже согрелась. Тео сам переоделся в сухое в
джинсы с прорехой на колене и черную футболку с длинными рукавами, которую перестал надевать
с тех пор, как она после стирки Джейси в машине села так, что обозначала каждый мускул на груди, что ему лично не нравилось, хотя Энни оценила по достоинству. Он подлечил порезы, все с обычной
своей беспристрастностью. В масштабах одного дня столь многое изменилось. Энни потеряла
коттедж, обвинила невинного человека в попытке навредить ей, обнаружила свои корни и помогла
спасти маленькую девочку. И над всем этим преобладало осознание, как сильно она любит мужчину, которого не может иметь.
Тео готовил на гриле сэндвичи с сыром. Пока он клал изрядный кусок масла на сковородку, в сердце
Энни маятник часов отстукивал время, которое им осталось провести вместе.
- Я позвонил Эллиотту, - сообщил Тео. Как только узнал, что тебя обманом заставили покинуть
остров.
Она теснее запахнула халат.
- Дай догадаюсь. Синтия уже в курсе, благодаря Лизе Маккинли, и они готовят коктейли, чтобы
отпраздновать.
- Прямо в точку. За исключением одного. Лиза звонила, только никто не стал праздновать.
- Правда? Я удивлена. Неужели Синтия уже не рисует планы превратить коттедж в подобие
Стоунхеджа?
- Я приложил все усилия, чтобы изменить его решение. Запугивал. Делал все, чтобы сохранить тебе
коттедж на то время, которое ты захочешь. Однако выяснилось, что Эллиотт внес в соглашение
изменение, о котором никто из нас не знал.
- Какое изменение?
- Коттедж не вернется семье. - Тео отвлекся от сэндвичей и посмотрел на Энни. Он уйдет под
попечительство острова.
Она тупо уставилась на Тео.
- Не поняла.
Он отвернулся и шлепнул с ненужной силой сэндвичи в скворчащее масло.
- В конечном итоге ты теряешь коттедж. И представить не можешь, как мне жаль.
- Но почему Эллиотт изменил условие?
- Я не знаю деталей, рядом была Синтия, но Эллиотт совсем не рад, во что она превратила Харп-
Хауз. Полагаю, он хотел быть уверенным, что коттедж останется, каким был, а не попадет к ней в
руки. Поэтому отец за ее спиной обратился к адвокату и внес изменения.
Голова шла кругом.
- Мэрайя никогда не упоминала об этом.
- Она и не знала. Очевидно, никто не был в курсе, кроме попечительского совета острова. - Их
прервал шум подъезжающей машины. Тео вручил ей лопаточку: - Присмотри-ка.
Пока он шел открывать входную дверь, Энни пыталась собрать все вместе, но мысли прервал
незнакомый мужской голос у двери. Через пару секунд Тео просунул голову в кухню:
- Мне нужно идти. Требуется врачебная помощь. Теперь тебе не стоит переживать, что кто-то
вломится, но все равно закрой двери на замок.
Когда он ушел, Энни уселась за стол, взяв сэндвич. Тео положил на хлеб хороший чеддер с
капелькой любимой крупной коричневой горчицы, но Энни так устала, что не могла ни есть, ни
думать.
Следующее утро застало ее с ясной как прежде головой. Она одолжила у Джейси «субурбан» и
поехала в город. Коллекция разношерстых грязных пикапов перед домом Барбары Роуз
свидетельствовала, что кружок вязания по понедельникам уже в сборе. Прошлым вечером, прежде
чем уснуть, Энни долго размышляла и теперь, не позвонив в звонок, вошла в дверь.
Гостиная была забита мягкой мебелью и безделушками. Любительские картины маслом с
изображением лодок и бакенов висели на стенах вместе с полудюжиной фарфоровых тарелочек с
цветочным рисунком. На всех столиках стояли семейные фотографии: Лиза, задувающая свечи на
торте, Лиза с братом открывают рождественские подарки. Еще больше снимков внучек Роузов.
Барбара командовала собранием из красно-золотистого кресла-качалки. На диване сидели Джуди и
Луиза Нельсон. Наоми, которой следовало к этому времени быть в море, преспокойно восседала на
стуле. Мари, как всегда с постным видом, заняла легкий стульчик напротив Тильди, сменившей
модный гардероб на бесформенные спортивные штаны. Никто из компании не вязал.
Барбара вскочила так поспешно, что кресло ударилось о стену, от чего задребезжала тарелка с
изображением пары щенков золотистого ретривера.
- Энни! Вот так сюрприз. Полагаю, ты услышала про Филлис Бейкли.
- Нет, я ничего не слышала.
- С ней ночью случился удар, - сообщила Тильди. Муж Бен повез ее на материк, и Тео поехал с
ними.