- Вам давным-давно следовало об этом подумать, - сказал Тео.
- Если это выйдет наружу - начала Луиза.
- Когда это выйдет наружу, - поправил Тео. Вы в ловушке! Вы хоть это понимаете?
Мари сидела прямо, как всегда, но в глазах стояли слезы. Женщины вжались в свои кресла, держась
за руки, уткнувшись в носовые платки. Они понимали, что проиграли.
Барбара состарилась на глазах.
- Мы все исправим. Пожалуйста, Энни, не говори никому. Мы все сделаем. Все сделаем, чтобы ты
сохранила коттедж. Обещай, что никому не скажешь.
- Она ничего не будет обещать, - вмешался Тео.
Резко распахнулась дверь, и влетели две рыжие девчушки. Пролетев через всю комнату, они
кинулись в объятия бабушки.
- Бабулечка, мистер Миллер заболел, его вырвало. Это было так противно!
- И никто его не заменил! прозвенел голосочек младшенькой. Поэтому мы пришли домой, но
мамочка поехала навестить Джейси, и мы пришли сюда.
Барбара прижала и обняла внучек, Энни увидела, как слезы побежали по ее напудренным щекам. Тео
тоже заметил. Он хмуро стрельнул взглядом в Энни и взял ее за руку:
- Пошли отсюда.
Машина Тео блокировала «субурбан» на подъездной дорожке.
- Как ты догадалась? спросил Тео.
- Женская интуиция. Как только ты рассказал о соглашении, я поняла, что это могут быть только
они.
- Ты понимаешь, что они у тебя в руках? Ты теперь вернешь коттедж.
- Посмотрим, - вздохнула Энни.
Тео не уловил энтузиазма в ее голосе.
- Энни, не делай этого.
- Чего?
- Того, о чем думаешь.
- Откуда тебе знать, о чем я думаю?
- Я тебя знаю. Ты собираешься сдаться.
- Не то чтобы сдаться. Она застегнула пуховик. Больше похоже на то, что пора двигаться дальше.
Остров Он не для меня.
«Точнее, ты не для меня. Я хочу все все то, что ты не готов мне дать».
- Да остров тебе подходит идеально, - возразил Тео. Ты не просто выжила этой зимой. Ты буйно
расцвела.
В некотором смысле - правда. Энни подумала о Дневнике мечтательницы, и как, только появившись
здесь, вся больная и сломленная, она увидела в нем некий символ поражения ощутимое
напоминание обо всем, что не завершила. Однако виды на будущее изменились без ее ведома.
Может, театральная карьера, о которой мечталось, и не состоялась, но благодаря Энни маленькая
немая девочка обрела голос, а это уже что-то да значит.
- Поедем со мной на ферму, - предложил Тео. Хочу проверить новую крышу.
Энни вспомнила, что случилось, когда они в последний раз посещали ферму, и в голове заговорили
не куклы, а собственный инстинкт самосохранения.
- Солнце садится, - сказала Энни. Давай лучше погуляем.
Тео не стал возражать. Они спустились по ухабистой дорожке к шоссе. С рассвета лодки в бухте
вышли в море, и пустые бакены покачивались на волнах, как детские игрушки в ванне. Энни тянула
время.
- Как женщина, которой ты помогал?
- Мы ее привезли на материк вовремя. Полечат, и поправится.
Под ногами захрустел гравий, когда Тео под локоть переводил Энни через дорогу.
- До своего отъезда я собираюсь проследить, чтобы местные жители начали учиться оказанию
первой помощи и получили сертификаты. Опасно здесь не иметь медицинской помощи.
- Им следовало давным-давно этим заняться.
- Никто не хотел брать на себя ответственность, но если они будут учиться дружной компанией, то
будут подставлять друг другу плечо. Он взял ее за руку, чтобы помочь обойти рытвину. Энни
высвободилась, как только они очутились на другой стороне, и пока притворялась, что поправляет
перчатку, Тео остановился и посмотрел с озабоченным выражением на лице. - Не понимаю. В голове
не укладывается, что ты собираешься отказаться от коттеджа и уехать.
Как он мог так хорошо ее чувствовать? Как никто друг?ой. Ей предстоит начать снова выгуливать
чужих собак, работать в «Кофе, Кофе» и запланировать побольше кукольных представлений.
Единственное, что она не будет делать, ходить на прослушивания. Благодаря Ливии у нее появилась
новая цель, которая приобрела форму так мало-помалу, что Энни не поняла, как это случилось.
- Мне не за чем оставаться, - сказала она.
Мимо проревел какой-то внедорожник без дверцы и с неисправным глушителем.
- Разумеется, есть за чем, - возразил Тео. Коттедж твой. Теперь эти женщины голову ломают, как бы
вернуть его тебе в обмен на молчание. Ничего не изменилось.
Изменилось все. Она влюбилась в этого мужчину и не сможет и дальше оставаться в коттедже, где
будет видеть его каждый день, спать с ним каждую ночь. Ей нужно избавиться от этих пут. И куда
пойти? Теперь она здорова и полна сил, как-нибудь разберется.
Они пошли к пристани. Впереди, ловя утренний ветерок, на флагштоке между лодочными сараями
реял американский флаг. Энни обошла штабель ловушек для омаров и стала взбираться по уклону.
- Нельзя отсрочить неизбежное. С самого начала коттедж был лишь перевалочным пунктом. Пора
мне вернуться к реальной жизни на Манхэттене.
- Ты разорена, - напомнил Тео. Где ты собираешься жить?
Проще всего достать деньги продать один из рисунков Гарра, но она не стала бы этого делать.
Вместо того она позвонит бывшим клиентам, владельцам собак. Они всегда путешествовали. Она
уже как-то смотрела за домом. Если повезет, кому-нибудь из них будет нужно, чтобы кто-то посидел
с животными, пока хозяева в отъезде. Если не получится, то ее бывший босс в кафе, может, разрешит
ей завалиться на ватный матрац в кладовке. Сейчас Энни физически и душевно сильнее, чем пять
недель назад, она разберется.
- Я получила деньги из комиссионки, - сообщила она, - так что я не совсем без гроша.
Они миновали длинную цепь, прикрепленную к гранитному столбу на пристани. Тео наклонился и
подобрал камешек.
- Я не хочу, чтобы ты уезжала.
- Разве?
Она сказала это легко, будто он обронил что-то пустяковое, однако вся напряглась, ожидая, что
последует дальше.
Тео швырнул камешек в воду.
- Если тебе придется выехать из коттеджа, когда островная мафия придет в себя, ты можешь жить в
Харп-Хаузе. Столько, сколько хочешь. Эллиотт с Синтией не появятся до августа, к тому времени ты
уже вернешься, куда тебе надо.
Тео лишь проявлял заботу, ничего больше, а Энни надо налаживать жизнь там, где обитала - в
городе. Флаг захлопал на ветру. Энни сощурила глаза, глядя на отражавшиеся в воде блики солнца.
Ее пребывание на острове этой зимой обернулось временем возрождения. Теперь она смотрела на
себя прояснившимся взглядом, осознавала, как жила и как хотела теперь жить.
- В городе у тебя шаткое положение, - заметил Тео. Тебе нужно остаться здесь.
- Где ты мог бы за мной приглядывать? Я так не думаю.
Он сунул руки в карманы парки.
- В твоих устах это звучит ужасно. Мы друзья. Возможно, ты лучший друг, что у меня был вообще.
Она чуть не поморщилась, однако не сердиться же на него за то, что он ее не любит. Это
невозможно. Если Тео когда-нибудь снова умудрится влюбиться, то только не в нее. И ни в кого, кто
так тесно связан с его прошлым.
Ей придется положить конец всему прямо сейчас, и она овладела голосом, насколько могла.
- Мы любовники, - сказала Энни. Это куда сложнее, чем какая-то дружба.
Он бросил другой камень в море.
- А не должно быть.
- Наши отношения всегда имели предельный срок, и наверное, он подошел к концу.
Тео выглядел больше раздраженным, чем человеком с разбитым сердцем.
- Ты говоришь о нас, как о прокисшем молоке.
Ей нужно правильно подобрать слова. Надо освободить себя, однако избегать задеть его чувства
вины и ответственности, которые видимы невооруженным взглядом.