Энни смотрела на него твердо, уверенно, затем коснулась его руки с нежностью, от которой
захотелось стиснуть зубы.
- У тебя слишком большой багаж за плечами.
Не стоило выводить ее на откровенность.
«Мне следовало знать я ведь знал».
Тео заставил себя коротко кивнуть.
- Ясно.
Это он и хотел услышать. Правду.
Тео оставил Энни на причале. Вернулся домой, оседлал Танцора и помчал во весь опор. А потом еще
долго возился с конем в стойле: вытирал, чистил, вычесывал колючки и отчищал копыта. Так долго
душа Тео была словно скована льдом, но Энни все изменила. Стала его любовницей, поддержкой, мозгоправом. Заставила по-новому взглянуть на свою неспособность подарить Кенли счастье. На
поведение Риган, которая покончила с собой, чтобы его освободить. Каким-то образом Энни удалось
пробить бреши в окружавшей Тео тьме.
Его руки застыли на холке Танцора. Тео задумался, проигрывая в голове события последних шести
недель. И очнулся, только услышав голос Ливии:
- Тео!
Он вышел из стойла. Малышка вывернулась из рук матери, побежала к нему и врезалась в ноги. Тео
почувствовал неудержимое желание подхватить ее и обнять. Так и сделал.
Вот только Ливия на это не купилась. Упершись ладошками в грудь Тео, она оттолкнулась и
укоризненно посмотрела на него:
- Домик фей не поменялся!
Наконец-то, хоть одна ошибка, которую можно исправить.
- Потому что сперва я хочу показать тебе одно сокровище.
- Сокловище?
Тео говорил, не думая, но точно понимал, что должен сделать.
- Пляжные драгоценности.
- Длагоценности? изумленно выдохнула Ливия.
- Постой здесь.
Он поднялся в свою старую спальню. Огромная банка с коллекцией пляжных стеклышек Риган
хранилась в глубине шкафа. Тео засунул банку туда давным-давно, потому что, как и многое в доме, она вызывала болезненные воспоминания. Когда он вытащил стеклышки и понес вниз, впервые за
день мрачное настроение чуть отступило. Милая щедрая сторона натуры Риган одобрила бы
передачу ее пляжных сокровищ Ливии, подарок одной девочки другой.
Спускаясь по ступенькам, по которым сестра бегала сто раз за день, Тео ощутил, как что-то
мимолетно его коснулось. Что-то теплое и невидимое. Застыв, где стоял, он закрыл глаза, прижимая
к себе холодную банку, и словно наяву увидел Риган.
Она ему улыбалась. Словно говорила: «Будь счастлив».
***
Джейси оставила дочь с Тео, и они вдвоем отправились украшать стеклышками домик фей. А за
делом разговаривали, хотя больше щебетала Ливия. Словно все слова, которые копились у нее в
голове, рвались наружу. Просто удивительно, насколько наблюдательной была малышка и как много
понимала.
- Я сказала тебе свой бесплатный секлет. Ливия вдавила последнее стеклышко в новую покрытую
мхом крышу домика. Тепель твоя очеледь.
***
К сумеркам Тео вернулся в башню, словно одинокий принц, ждущий, когда же принцесса его
вызволит.
«У тебя слишком большой багаж за плечами».
Он пытался писать, но вместо этого сидел, уставившись в пустоту, и думал об Энни. Бродить
извилистыми закоулками извращенного ума Квентина Пирса не хотелось, и Тео больше не мог
отрицать правду. Какой бы странствующий вурдалак ни выпил его воображение, он забрал с собой и
писательскую карьеру Тео.
Он закрыл файл и откинулся на стуле. Взгляд упал на украденный у Энни рисунок. Прилежный
паренек со взъерошенными волосами и веснушчатым носом.
Тео снова потянулся к клавиатуре, открыл новый файл какое-то время просто сидел, а потом начал
набирать текст. Слова лились потоком, слова, что слишком долго томились внутри Тео.
«Смельчак Стриж жил в большой квартире, выходившей окнами на Центральный парк. Смельчак
мучился от аллергии, и если в воздухе было слишком много пыльцы, а он забывал ингалятор, то
начинал хрипеть, и тогда Френ, приглядывавший за ним, пока родители на работе, уводил
мальчишку из парка. Стриж и так чувствовал себя каким-то чудиком. Он был самым маленьким в
седьмом классе. Ну почему у него еще и аллергия?
Френ говорил, мол, лучше ум, чем сила, но Стриж ему не верил. Сильным быть намного круче.
Однажды, когда Френ в очередной раз прогнал Стрижа из парка, произошло нечто странное. Он
пошел к себе в комнату поиграть в любимую компьютерную игру, но стоило коснуться игрового
контроллера, как электрический разряд прошил руку, грудь, ноги, а потом все погрузилось во тьму »
Тео писал до глубокой ночи.
***
Каждое утро по пробуждению Энни находила на палубе «Талисмана Удачи» очередную взятку.
Маффины, яичную запеканку и домашнюю гранолу вряд ли можно считать чем-то серьезным, однако что есть, то есть. Все это были вызванные чувством вины, умоляющие о молчании и в
случае со свежевыжатым апельсиновым соком, - настоящие жертвы.
Не все они относились к съедобным. Сперва появилась бутылка ароматного лосьона для рук, затем
свитер на молнии с ценником из магазина Тильды. Временами Энни успевала увидеть дарителя
Наоми принесла чашку густой похлебки, миссис Нельсон лосьон. Даже Мари оставила противень
лимонных квадратиков.
Пользуясь тем, что сотовый телефон хорошо ловил сигнал, Энни начала связываться с прежними
клиентами, за чьими собаками приглядывала. Поговорила с бывшим начальником в «Кофе, Кофе» о
возможности вернуться на работу и пожить в дальней комнате, пока не выйдет сиделкой. И все равно
оставалось слишком много свободного времени, а горечь все не уходила.
Тео злился на нее и больше не вернется. Боль от потери кружила стервятником и никак не улетала
прочь.
«Но больно только мне», - напоминала себе Энни.
Она много думала о Нивене Гарре, но больше отторжения, чем уже есть, выдержать не могла.
Хотелось связаться с его семьей, и все же Энни решила подождать до отъезда с острова, пока
основная горечь от расставания с Тео не схлынет.
Пара молодых женщин остановились у судна, интересуясь, почему она съехала из коттеджа.
Получается, новость о смене владельца еще не распространилась. Энни пробормотала, мол, хочется
быть поближе к городу, и собеседницы удовлетворились этим объяснением.
На четвертое утро на палубу вспрыгнула Лиза и сжала Энни в объятиях. А ведь всегда держалась так
холодно! Энни не могла понять причину внезапной перемены, пока Лиза не отстранилась и не
сказала:
- Поверить не могу, что ты заставила Ливию заговорить. Я ее сегодня видела, это настоящее чудо.
- Ну я там не одна потрудилась, - возразила Энни, только Лиза снова ее обняла и заявила, мол, жизнь
Джейси теперь тоже изменилась.
Однако это был не последний гость на сегодня. Энни стирала в рубке белье, когда на палубе
раздались шаги.
- Энни?
Барбара. Энни повесила мокрый лифчик сохнуть на огнетушителе, накинула куртку и вышла на
палубу.
Барбара стояла на рулевой рубке, держа кусок домашнего сладкого хлеба в пищевой пленке. Некогда
пышный белокурый начес опал, а от прежнего яркого макияжа осталась лишь кроваво-красная
помада, собравшаяся в складках вокруг рта. Барбара положила гостинец рядом с гидролокатором.
- Шесть дней прошло. Ты не звонила в полицию. Ни ты, ни Тео. Ты никому не сказала.
- Пока нет, - уточнила Энни.
- Мы пытаемся исправить то, что натворили. Хочу, чтобы ты знала. Слова звучали скорее
умоляюще, чем твердо.
- Поздравляю.
Барбара потянула продолговатую деревянную пуговицу на пальто.
- Мы с Наоми в четверг ездили на материк, говорили с адвокатом. Он готовит бумаги на передачу
тебе коттеджа в вечное пользование. Она уставилась куда-то мимо Энни на рыболовецкий домик, не в силах смотреть ей в глаза. Мы просим лишь никому не рассказывать о нашем поступке.