Энни все сильнее вжималась в стул. Они выставляли ее одновременно и героиней, и жертвой, а ни
одна из этих ролей ей не нравилась.
- Мы ничего не разбили, - встряла Джуди с сухими глазами, но сжимая платок.
Наоми описала, как они подвесили куклу в петлю, как нарисовали на стене угрожающую надпись... и
наконец, как стреляли в Энни.
Барбара опустила глаза.
- Я это сделала. Самое худшее и виновата я.
- Мама! ахнула Лиза.
Мари поджала губы.
- Я придумала сказать Энни, мол, с Тео Харп несчастный случай, чтобы она уехала с острова с
Наоми. Я порядочная женщина и никогда еще так себя не стыдилась. Надеюсь, Господь меня
простит, потому что я себя не прощу.
Энни пришлось отдать ей должное. Может, Мари и ханжа, но ханжа совестливая.
- Энни поняла, что происходит, и вывела нас на чистую воду, - продолжила Барбара. Мы умоляли
ее молчать, чтобы никто не узнал, но она не стала ничего обещать. Барбара подняла голову выше.
В воскресенье я пришла к ней снова просить сохранить нашу тайну. Энни могла послать меня куда
подальше, но не стала. А вместо этого заявила, что отдает нам коттедж, просто так. Что он
принадлежит острову, а не ей.
Еще больше людей повернулись к Энни, и она заерзала на стуле.
- Сперва мы обрадовались, - сказала Тильда, - но чем больше обсуждали случившееся, тем труднее
становилось смотреть друг другу в глаза. И тем больше нас мучила совесть.
Джуди высморкалась.
- Как нам смотреть друг на друга, день за днем, смотреть на наших детей и в глубине души знать, что
мы сделали?
Барбара расправила плечи:
- Мы знали, что содеянное будет грызть нас до конца дней, если мы во всем не сознаемся.
- Покаяние хорошо для души, - чопорно подтвердила Мари. Поэтому мы и решили рассказать вам
правду.
- Мы не в силах исправить то, что натворили, - сказала Наоми. Все, что нам остается, - быть
честными. Можете ненавидеть нас, если сочтете правильным.
Не в состоянии больше терпеть, Энни вскочила:
- Единственный человек, у кого есть право вас ненавидеть, - это я. Но я не хочу, значит, и остальные
не должны. А теперь давайте прекратим уже это собрание, сейчас же.
- Секундочку, - подал голос Букер Роуз, не обращая внимания на заявление Энни.
Объявили перерыв, после которого Энни хотела просто убраться отсюда, но ее окружила толпа
людей, желающих поговорить с ней, поблагодарить ее, попросить прощения. Местные игнорировали
бабушек, но Энни не сомневалась, что худшее для них позади. Островитяне еще не один день станут
пережевывать случившееся, но они были суровыми людьми, ценившими изобретательность, пусть и
не в благих целях. Долго остракизм не продлится.
***
Когда Энни вернулась на судно, море разгулялось, а на горизонте сверкнула молния. Похоже, ночь
выдастся дикой прекрасное отражение того кошмара, в который Энни попала по приезду сюда.
Завтра к этому времени она уже уберется с острова. Хоть бы Тео не заявился попрощаться. Это будет
слишком.
Волны омывали палубу, но Энни еще не собиралась уходить в каюту. Хотелось полюбоваться, как
шторм набирает силу, на его свирепость. Энни нашла припасенные на случай непогоды вещи -
огромная куртка пахла мышами, но прикрывала до середины бедра - стояла на палубе и смотрела, как сверкают молнии. В городе не заметен переменчивый ритм природы. Только когда гроза
приблизилась, Энни спустилась вниз.
Каюта то освещалась, то темнела, то снова светлела, а шторм обрушился на остров. Когда Энни
дочистила зубы, ее уже подташнивало от качки. Она растянулась на койке не раздеваясь, даже
влажные джинсы не сняла, и терпела столько, сколько могла, но тошнило все сильнее, и стало ясно, что ее вырвет, если она так здесь и останется.
Энни схватила мокрую оранжевую куртку и вылезла обратно наверх. Дождь захлестывал сквозь
открытую часть рубки, но за возможность подышать свежим воздухом плата невелика.
Качка продолжалась, но желудок успокоился. Постепенно шторм пошел на спад, и дождь стих. Где-
то грохнула ставня. Решив, что сильнее, чем есть, уже не вымокнет, Энни выбралась на пристань, посмотреть, не сломалось ли чего. Судя по тому, что можно было рассмотреть во всполохах, от ветра
поломались ветки, а еще сорвало несколько кусков черепицы. Чтобы не переплачивать за
электричество, никто не оставлял свет на крыльце, но сейчас кое-где он горел похоже, не одной
Энни не спалось.
Оглядываясь, она заметила странный отблеск в небе, где-то на северо-востоке в районе коттеджа.
Свет мерцал, точно пламя костра.
«Это не костер. Это пожар».
Первое, о чем Энни подумала, - коттедж. После всего случившегося в него теперь ударила молния.
Все. Больше никакой новой школы или денег от аренды. Все усилия пошли прахом.
Она слазила на судно за ключами, а секунду спустя уже бежала по доку к рыбацкому домику, у
которого припарковала машину. Дождь превратил дорогу в кашу, неизвестно, как далеко она сумеет
проехать на «КИА», но попытаться стоило.
В домах вспыхивал свет. Энни заметила грузовик, отъезжавший от дома Роузов. Барбара сидела на
пассажирском сиденье, значит, вел Букер. Машина без проблем пробиралась по грязи.
Энни бросилась к ней и хлопнула ладонью по крылу, пока Роузы не уехали. Грузовик остановился.
Барбара разглядела Энни, открыла дверь, подвинулась, не задавая вопросов значит, они тоже
увидели зарево пожара. Капли дождя стекали по куртке Энни.
- Это коттедж, я знаю.
- Не может быть, - возразила Барбара. Только не после всего, что случилось. Не может быть.
- А ну успокойтесь обе, - приказал Букер, выезжая на дорогу. Там сплошной лес, а коттедж
невысокий. Скорее уж, молния в дерево угодит.
Энни молилась, чтобы он оказался прав, но в глубине души не верила в чудо.
Грузовик давным-давно попрощался с амортизаторами, а из дыр на приборной доске торчали
провода, но он ехал по грязи лучше, чем смогла бы машина Энни. Чем дальше они пробирались, тем
ярче становилось оранжевое зарево в небе. В городе имелась лишь одна пожарная машина, да и то
старая и нерабочая, как сообщила Барбара. Букер свернул на дорожку, ведущую к коттеджу.
Горизонт очистился, и стало ясно горит не домик. А Харп-Хауз.
Первая мысль, мелькнувшая у Энни: Тео. Затем Джейси и Ливия.
«Господи, хоть бы они были целы».
Барбара вцепилась в приборную доску. С неба дождем сыпались искры. Машина влетела на
подъездную дорожку. Букер припарковался подальше от огня. Энни выскочила и побежала.
Пожар неистовствовал, жадно пожирал деревянные перекрытия, впиваясь огненными когтями во все
новые части дома. Груды газет и журналов, что хранились на чердаке, послужили отличным
топливом, крыша уже сгорела, виднелся лишь скелет дымохода. У подъездной дорожки сжались
Джейси с Ливией. Энни кинулась к ним.
- Все произошло так быстро, - начала объяснять Джейси. Словно в доме что-то взорвалось. Я не
могла открыть дверь что-то упало и ее заблокировало.
- Где Тео? крикнула Энни.
- Выбил окно и выпустил нас.
- Где он сейчас?
- Он он вернулся в дом. Я крикнула ему, чтобы не лез туда.
Желудок Энни сжался. В доме нет ничего такого ценного, чтоб рисковать жизнью. Если только там
не остался Ганнибал. Тео никогда не бросил бы ничего, о чем заботился, - даже кота.
Энни рванула к дому, но Джейси крепко схватила ее за рукав рыбацкой непромокаемой куртки:
- Ты туда не полезешь!
Она права. Дом огромный, а Энни понятия не имела, куда пошел Тео. Остается ждать и молиться.
Джейси подхватила дочь на руки. Энни смутно сознавала, что подъехали люди, и Букер говорит, мол, дом не спасти.
- Хочу к Тео! заплакала Ливия.