У подножия колоссальной конструкции, которая теперь казалась маленькой и беззащитной, раскинулся город, словно цветок, распустивший свои лепестки. Дома и здания, которые казались живыми и дышащими, оживились ещё больше при виде приближающихся вражеских кораблей. В ответ на их приближение, город начал оживать ещё сильнее, а небо пронзали линии ярких лучей, испускаемых плазменными орудиями. В тот же миг небеса пронзила череда ярких огненных всполохов, от поражённых кораблей. Жители города стояли на своих крышах, наблюдая за зрелищем, которое разыгрывалось перед ними. Увидев, как корабли разрывались на куски и огненными потоками падали на землю, они начинали радостно ликовать.
Однако, радость поселенцев продлилась не долго. Их жизнь превратилась в кошмар. Холодные и бездушные механизмы, управляемые изуверскими алгоритмами, полыхая огнём, падали на землю вместе с дымными облаками, вызывая разрушения и панику среди жителей. После удачных первых ударов по Берхамерам, поселенцы продолжали атаковать парящие в небесах машины, но их борьба становилась всё более опасной и сложной. Выживание города стало первоочередной задачей, и каждый новый ответный удар мог стать последним. Однако жители терраформационной башни знали, что отступать было некуда: атмосфера присутствовала лишь в пределах нескольких сотен километров вокруг башни, а за её пределами начиналась мёртвая безвоздушная зона. Поэтому оставалось только одно - сражаться.
В то самое мгновение брюшные полости кораблей Берхамеров распахнулись, и рои атакующих машин вынырнули на свет. Стальные насекомые неслись к городским постройкам, подобно голодной саранче. Никто не мог сказать точно, что управляло ими - животный инстинкт или заранее заложенный алгоритм. Только одно было ясно: они искали ресурсы и источники энергии. Поселенцы понимали, что их оборонительные орудия лишь мешают планам атакующих и должны быть устранены без всякой жалости. Хрупкие конструкции городских построек не выдержали напора вражеских машин, и разрушения стали неизбежными. Огромные обломки, словно метеориты, падали на землю, сотрясая всё вокруг. Те, кто мог, пытались спастись, но для многих это было невозможно.
Берхамеры, являвшиеся древним произведением исчезнувшей цивилизации Иундуан, представляли собой космических насекомых. Они были обусловлены единственным алгоритмом: преумножение своего вида и аккумуляция ресурсов. Обитая среди разрушенных космических кораблей, астероидов и заброшенных структур, они формировали колонии и осуществляли рейды на миролюбивые планеты. Берхамеры стали проклятием космического пространства Ирии, и их уничтожение возглавляло приоритеты военных флотилий различных государств. Тем не менее, после тысячелетий блуждания по космосу, некоторые колонии этих механизированных существ достигли грандиозных размеров, и их защита превратилась в неприступную крепость. В таких обстоятельствах Берхамеры переключались на оборонительный режим и организовывали налеты на все близлежащие миры, сея разрушение на своем пути. Ни одна армия не могла внезапно уничтожить эти колонии, а дистанционные атаки оказывались бесполезными. Если сразу не удавалось их уничтожить, то в скором времени безжалостные машины немедленно начинали атаки на все ближайшие объекты в радиусе ста световых лет.
За прозрачной перегородкой обзорного иллюминатора разворачивался поразительный спектакль боевых действий, на который беспрестанно был устремлён взор светящихся видеоокуляров космического витязя. Облаченный в броню багровых уравнителей, он стоял у трансфлаеринового обзорного иллюминатора своей спасательной капсулы. Эта капсула скромно располагалась вместе с рядом подобных ей в центре башни. Прозрачный колпак капсулы открывал перед ним драматическое зрелище. Могучие руки витязя непреклонно стискивали автобласт Бургханова девяносто шестой серии. Из динамиков его шлема доносилось тихое мычание, вызванное безвыходной обстановкой. Его тёмно-зелёная броня, украшенная багровыми наплечниками, отражала яркие вспышки света, создавая на ней игру света и тени.
Витязь ощущал, как сжимается его сердце, взывая к душе в тишине безысходности и бессилия. Сжимая с каменной решимостью в руках автобласт, он пытался удержать себя от поспешного шага в бездну. Ведь он понимал: что любое противостояние этому буйству анархии обречено было на провал.