Яков Елин не раз переправлялся на французские корабли «Мирабо» и «Жюстис». На суда французской эскадры доставлял листовки и подпольщик В. Д. Кефко, работавший грузчиком в порту.
В феврале 1919 г. французский линкор «Мирабо», покинув Одесский рейд, отправился в Севастополь. В двадцатых числах февраля руководителям одесского подполья стало известно, что на «Мирабо» произошло волнение матросов и линкор к месту назначения не прибыл. В подпольной газете «Коммунист» 20 февраля появилась заметка об этом. Буржуазная печать Одессы поспешила опровергнуть это сообщение. Вскоре стало известно, что «Мирабо» сел на мель недалеко от входа в Севастопольскую бухту. Командование интервентов прилагало все усилия, чтобы снять линкор с мели, но безуспешно. Тогда оно обратилось к Севастопольскому Морскому заводу с предложением выделить рабочих, которые помогли бы снять «Мирабо» с мели и заделать пробоины.
Большевики-подпольщики не упустили и этот случай. В состав группы рабочих, выделенных для ремонта линкора, были включены свои люди. Они принесли с собой на корабль листовки и брошюры на французском языке. И так продолжалось почти ежедневно. Если рабочие приходили без листовок, то матросы спрашивали: «Почему вы сегодня ничего не принесли?» Некоторые матросы, вытаскивая из кармана листовки, говорили по-русски: «Я большевик».
Приближалась годовщина свержения царизма. Рабочие Севастополя готовились отметить ее. Командующий антантовскими войсками в районе Севастополя Труссон издал приказ о запрещении митингов и демонстраций. На некоторых улицах были установлены пулеметы и легкие орудия. Тогда ремонтные работы на линкоре «Мирабо» прекратились. Администрация завода сообщила командиру корабля, что она ничего не может сделать, так как комитет союза металлистов принял решение отозвать рабочих в знак протеста против приказа Труссона. Командир корабля попросил комитет прислать делегацию для переговоров. Делегацию возглавил старый рабочий Алексей Горячко, член партии большевиков с 1905 г. Вначале командир корабля пытался доказать, что он здесь ни при чем, приказ, дескать, издавал не он, а командование. На это Горячко отвечал: «Корабль французский и командование французское».
Испробовав и лесть, и запугивание, видя, что рабочие не уступают, командование в конце концов согласилось отменить приказ о запрещении демонстрации и убрать пулеметы и орудия с улиц. Ремонтные работы на линкоре возобновились, подпольщики продолжали снабжать матросов газетами и листовками. С помощью матросов «Мирабо» коммунистическая литература распространялась и на других французских военных кораблях.
Севастопольский большевистский комитет распространил среди французских моряков воззвание, в котором призывал их не стрелять в рабочих — участников первомайской демонстрации. С линкора «Мирабо» был получен ответ: «Будьте спокойны, наши пушки не для вас».
РЕЗУЛЬТАТЫ НАЧИНАЮТ СКАЗЫВАТЬСЯ
Объем работы подпольной организации увеличивался, требовалось все больше и больше работников. Кроме агитации в войсках интервентов одесской партийной организации приходилось вести работу и в петлюровской армии. Пересыпский, Морской, Железнодорожный, Молдаванский районные комитеты по предложению областного комитета выделяли по 8 — 10 членов партии, которые направлялись в расположение петлюровских войск.
Недостаток в кадрах подпольщиков чувствовался очень остро. В своих письмах в ЦК партии И. Ф. Смирнов-Ласточкин это неоднократно подчеркивал. Кое-кто в организации стал поговаривать, что следовало бы заключить соглашение с анархистами о совместной работе. С таким предложением вошел в президиум Иностранной коллегии Михаил Штиливкер. Он доказывал, что одесские анархисты тоже ведут пропаганду среди иностранных солдат, выпускают листовки, делали попытку наладить выпуск газеты на французском языке. Президиум Иностранной коллегии обсудил предложение М. Штиливкера и отклонил его. На заседании президиума приводились многочисленные факты, показывающие, что анархисты, выступая против иностранных интервентов, одновременно не меньшую борьбу вели против коммунистов-подпольщиков, что в своей газете они выступали с ложью и клеветой против Советской власти. Президиум коллегии в своем решении подчеркнул, что, несмотря на большие трудности, коммунисты предпочитают «работать своими силами, но сохранять во всем чистоту коммунистической линии».