Это было днем. А вечером начались аресты товарищей, которых Манн знал лично по агитационной работе во французской группе, чьи адреса и места явок ему стали известны. Провокация была задумана широко, и если бы французская охранка имела возможность повременить с арестами, то, вероятно, ей удалось бы выследить с помощью этого провокатора не только арестованных работников французской группы, но и других видных деятелей большевистского подполья.
По какому поводу созывается 2 марта совещание, Манн точно не знал, но сообщил французскому командованию, что это совещание будет рассматривать план вооруженного восстания солдат и моряков оккупационных войск совместно с одесскими рабочими. Французское командование решило поэтому немедленно обезглавить организацию, захватить, пользуясь полученными от Манна адресами и явками, членов Иностранной коллегии и уничтожить их.
Обнаруженные документы разоблачают лживые заявления военного губернатора Гришина-Алмазова и командующего французскими войсками генерала д’Ансельма о том, что они якобы ничего не знали о расстреле членов Иностранной коллегии.
После окончания гражданской войны и военной иностранной интервенции бывшие царские сановники, генералы, промышленники и другие «высокопоставленные лица» остались не у дел. Им ничего не оставалось, как писать мемуары, публиковать свои дневники. Напечатал свой дневник и бывший председатель Центрального военно-промышленного комитета, активный белогвардеец И. С. Маргулиес, который находился в Одессе с января по март 1919 г. и почти ежедневно делал записи в дневнике. Из этих записей также явствует, что работников Иностранной коллегии арестовала французская контрразведка. В беседе с Маргулиесом начальник французской контрразведки Порталь 4 марта сообщил, что они арестовали руководящий центр большевиков. Показывая номер газеты «Le communiste», изъятый у арестованных, Порталь говорил, что среди арестованных и расстрелянных одна француженка, «заведомая большевичка». Маргулиес отмечает в дневнике: «Начальник контрразведки боится предстоящих похорон. Как говорится, у нашего Прошки задрожали ножки».
5 марта Порталь вызвал к себе городского голову кадета Брайкевича и просил его похоронить расстрелянных ранее назначенного часа. Порталь спрашивал Брайкевича, не будет ли столкновения с населением. «В Париже несколько гробов вместе, — говорил Порталь, — это обеспеченная революция, а теперь в Одессе к тому же 3000 рабочих забастовало». Выполняя просьбу начальника французской контрразведки, Брайкевич распорядился увезти ночью трупы расстрелянных большевиков на кладбище.
Как теперь установлено, вместе с французскими офицерами расстрел производил ротмистр Бекир-Бек Масловский, командир особого отряда, состоявшего при военном губернаторе. В обязанности этого отряда входила ликвидация всех неугодных белогвардейско-антантовскому режиму лиц по специальным спискам, которые составлялись контрразведками и утверждались лично Гришиным-Алмазовым. Многочисленные расстрелы без суда, убийства «при попытке к бегству» и другие злодеяния были делом рук Бекир-Бека Масловского, который, однако, без личного указания военного губернатора не мог ступить и шагу. А с военным губернатором, командующим белогвардейскими частями в Одессе генералом Гришиным-Алмазовым мог вести переговоры о расстреле руководителей подпольной большевистской организации, конечно, не начальник французской контрразведки, а лично генерал д’Ансельм.
В расстреле работников Иностранной коллегии около стены кладбища непосредственно участвовали французский майор Андре Бенуа и еще три французских офицера, которым было поручено проследить за действиями белогвардейских палачей.
Обнаруженные документы разоблачают и еще одну ложь. Правительство Советской Украины 4 марта 1919 г. направило французскому министерству иностранных дел, президенту США Вильсону, министру иностранных дел Англии Ллойд-Джорджу, а также в адрес проходившей в Париже мирной конференции ноту протеста против невиданного террора оккупационных войск стран Антанты на Украине. В числе других примеров в ноте рассказывалось и о зверском расстреле членов Иностранной коллегии. В ответ на эту ноту правительство Клемансо заявило, что французские военные власти в Одессе не причастны к этому расстрелу, что якобы не французская, а «добровольческая» разведка арестовала Жанну Лябурб и других.