Во-первых, второй вариант дизайна мог бы сделать его чересчур вторичным по отношению к военной форме офицеров. Возможно, это имело бы смысл, будь Большой Брат героем для военной аудитории, а это не так — Брат был достоянием всего населения СССР.
Во-вторых, это в какой-то степени нивелировало агрессивную энергию от высокого воротника и сделало образ Большого Брата более«мягким».
В-третьих, такая рубаха очень хорошо сидела на Большом Брате и подчеркивала его массивное, мускулистое телосложение. Альтернативный вариант же делал Большого Брата визуально слегка полным и чуть более взрослым, чем он был на самом деле.
Взвесив все за и против, Лопатин остановился на дизайне с зеленой рубахой с пятью пуговицами, заправляемой в брюки. От ремня, кстати, не отказались, но он был в классическом положении с едва заметным знаком звезды на серебряной бляхе.
Плащ Лопатин выбрал темного цвета, длинный; он делал фигуру Большого Брата массивнее, притом, что с его телосложением и ростом около метра девяностого пять, нужды в этом особо не было, но подход к, как сказали заказчики: «самому великому герою страны», требовал безупречности, так что нужно было дожимать во всем.
Плащ, к слову, в начале карьеры сменялся на тот же вариант, но темно-зеленого цвета, когда Большой Брат выходил на публику, шел на интервью и тому подобное, ибо заказчики боялись, что Брата будут воспринимать слишком негативно, но Лопатину об этом никто не сказал, и, по его задумке, плащ оставался темного цвета и не менялся на иной.
В любом случае от этой практики довольно быстро отказались, оставив только темный вариант. Единственным дорогим элементом костюма стала золотая эмблема организации «Союз» в виде сверкающего глаза поверх узла плаща, на правой стороне шеи.
В плане перчаток и обуви все так же было минималистично, просто; долго над ними думать не пришлось: темно-коричневые кожаные ботинки и темно-коричневые кожаные перчатки с рукавами примерно до середины запястий. Стоит лишь отметить, что Большой Брат носил их, отогнув манжеты вниз, что выглядело слегка необычно, но не цепляло на себе внимание слишком долго.
Вся эта монументальная работа, отточенная до мельчайших деталей, и чей запоминающийся вид отмечался многими, теперь покрыта кровью, грязью и порезами. Стальные пуговицы, отшлифованные когда-то до блеска, сейчас полны царапин, потертостей, а самая верхняя и вовсе едва держится на месте.
Большой Брат продолжает неподвижно сидеть на камне; кажется, будто он заснул, даже неслышно его дыхания, как вдруг он медленно поднимает руки, лежащие на коленях, и начинает осматривать их.
Наблюдая за высохшей кровью на руках, перед глазами Брата проносится вся его жизнь до нынешнего момента.
— Ты Большой Брат. — слышит он спокойный голос Антона Павловича. — Ты самый совершенный человек, самое совершенное существо из всех. Ты тот, на кого люди могут положиться и кто дает им надежду на лучшее будущее…»
Неясно, когда и при каких обстоятельствах это было сказано Большому Брату, но, находясь посреди кучи трупов и разрушений, эти слова звучат по-настоящему иронично.
Здание Союза, являющееся одним из самых высоких небоскребов в Москве, его многочисленные, дорогие комнаты и коридоры, драки со сверх-сильными противниками, боевые действия из Афганистана, выстрелы из автоматов, пистолетов, ракетниц, минометов, взрывы гранат, восторженные крики толпы и крики боли — все это безостановочно проносится в голове Большого Брата. Он вспоминает все до этого момента.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов