Последний бой, с честью выдержанный казаками 2-го Кубанского конного полка, был под селением Дермендере 5 января 1878 года. Недаром генерал Скобелев считал этот полк образцовым, примерным. Кубанские кавалеристы всегда были впереди всей русской армии и несли самую трудную сторожевую службу, постоянно соприкасаясь с неприятельскими силами. За шесть месяцев войны полк участвовал более чем в шестидесяти боях. Только 12 марта 1879 года 2-й Кубанский конный полк покинул пределы Турции и, вернувшись на Кубань, был распущен. За героизм казакам были пожалованы знаки отличия на папахи с надписью «За отличие в Турецкую войну 1877 и 1878 годов», многие получили Георгиевские кресты, серебряные, светло- и темно-бронзовые медали в память войны и железные румынские кресты за взятие города Плевны.
Степан Кухаренко за доблестные дела с турками получил чин полковника, несколько орденов и золотое оружие с надписью «За храбрость».
Участниками освобождения Болгарии от турецкого ига были и два лейб-гвардии кубанских эскадрона Собственного Его Величества конвоя…
Несмотря на малочисленность его и кратковременность нахождения в боевой обстановке (не более месяца), он смог отличиться и заслужить похвалы командования. В основном эти эскадроны несли аванпостную службу разъездами и конным рассыпным строем. Несколько рекогносцировок, совершенных эскадронами, и участив их в боях под Горным Дубняком и Телишем показали, что и малочисленные, но хорошо организованные казачьи отряды способны добиться решительных боевых успехов…
4 октября 1877 года, чтобы разведать расположение и силы противника в районе деревень Горный Дубняк — Телиш, был послан отряд войск, состоящий из лейб-гвардии Кубанского дивизиона, 5-й и 6-й сотен Донского казачьего 4-го полка и двух стрелковых рот лейб-гвардии 2-го стрелкового батальона под начальством командующего Собственным Его Величества конвоем полковника Мукоеда.
Выполняя приказ начальника штаба Гвардейского корпуса графа Воронцова-Дашкова, отряд поднялся с бивака у деревни Чирикова в 14 часов 30 минут дня и подошел к густой дубовой роще; первая стрелковая рота заняла ее, вторая осталась в резерве.
Кубанскому дивизиону (двум эскадронам) было приказано изучить местность по направлению к Софийскому шоссе вплоть до расположения турок на юг и запад у Горного Дубняка, 6-й сотне узнать расположение турок с востока и севера и полусотне 5-й сотни прикрывать левый фланг кубанцев со стороны Телиша. В гаком строгом порядке кавалерия скрытно подошла к лагерю противника, прячась за частыми зарослями дубняка.
Затем кубанцам и донцам было дано приказание идти лавою на прорыв расположения неприятельской кавалерии. Неожиданный налет ошеломил турок. Они встретили кубанцев беспорядочной стрельбой и отступили за шоссе. В лагере Горного Дубняка подняли тревогу: послышались звуки рожков и крики «алла!», вслед за тем пехотинцы поднялись из окопов и устремились на кубанских казаков. Те вмиг спешились, завязали с ними перестрелку. Молодцы кубанцы стойко отстреливались от пехоты, пока не выведали расположение и силы турок. После чего дивизион постепенно начал отступать к дубовой роще, удерживая натиск пехоты в числе около батальона…
Разведка, длившаяся три с половиной часа, на славу удалась: были точно разведаны расположение и силы неприятеля. Рекогносцировка обошлась без потерь.
В реляции указывается, что «воодушевление, с каким кубанские казаки пошли вперед, затем стойкость и хладнокровие перестрелки с пехотою были поистине вполне утешительны». И полковник Мукоед обобщает: «Удачной рекогносцировке этой я в полном смысле обязан генерального штаба полковнику Ставровскому, который знанием своего дела и личною храбростью был двигателем всего дела; а также не могу умолчать о командире 1-го эскадрона полковнике Бабалыкове и командующем 2-го эскадрона ротмистре Скакуне, которые вели свои эскадроны стройно и лихо в дело…»
Замечательной была атака турецких позиций у Горного Дубняка 12 октября 1877 года.
С бивака у деревни Чирикова войска тронулись до рассвета. Вокруг совершенная темень. После холодной ночи все покрылось инеем.
Лейб-гвардии Кубанский казачий дивизион, составляя авангард, действовал следующим образом: 2-й эскадрон был направлен вправо к Софийскому шоссе, 1-й эскадрон — к деревне Горный Дубняк. Уже первые разъезды заметили неприятельскую кавалерию в лесу на возвышенностях к востоку от шоссе, вскоре выяснилось, что шоссе занято пехотой. Казаки атаковали неприятельские разъезды и отбросили их к Горному Дубняку. В это же время были срублены столбы, сняты телеграфные провода на расстоянии до двух верст. Конвойцы были встречены из ложементов восточнее шоссе сильнейшим ружейным огнем пехоты. Прибывшая рота лейб-гвардии 2-го стрелкового батальона быстро вышибла турок из окопов, после чего конвой направился вправо от шоссе для прикрытия нашего правого фланга и вошел в связь с отрядом полковника Черевина.
К вечеру укрепленное селение Горный Дубняк было взято. Командующий рапортовал управляющему делами императорской главной квартиры 14 октября 1877 года и резюмировал свой рапорт следующими словами: «Считаю долгом донести Вашему Превосходительству, что все офицеры и нижние чины конвоя во время боя исполняли свои обязанности с бесстрашною смелостью; в особенности отличились своею отвагою и распорядительностью полковник Бабалыков, ротмистр Скакун…»
16 октября пало селение Телиш: кольцо вокруг Плевны окончательно и накрепко сомкнулось. На левом берегу реки Вид линия обложения, занимаемая гвардейцами и гренадерами, была длиною около восьми верст…
Командир 1-го эскадрона полковник Н. Э. Бабалыков в письме от 29 декабря 1878 года к наказному атаману Кубанского казачьего войска генерал-лейтенанту Н. Н. Кармалину писал о своих подчиненных: «В заключение считаю непременным своим долгом сказать несколько слов о нашем молодом казаке. Слава, составленная дедами, вполне была поддержана этой молодежью, которая, находясь в первый раз в бою, показала себя вполне достойной охранять столь блистательную историческую боевую репутацию Кубанского войска…»
Многие из казаков за мужество были награждены Георгиевскими крестами и медалями. Среди них Авдей Чернейкин, Афанасий Казбанов, Григорий Прилипко, Георгий Гогоберидзе и сотни других…
Жизнь Николая Эммануиловича Бабалыкова являлась типичной для большинства кубанских офицеров. Родившись 30 декабря 1836 года в казачьей семье в станице Казанской, после окончания Ставропольской гимназии он уже на военной службе во 2-м Кавказском казачьем полку; двадцати лет от роду получает чин хорунжего. В 1859 году был переведен корнетом в лейб-гвардии Кавказский казачий эскадрон. Когда началась война с Турцией, он, будучи в чине гвардии ротмистра, назначается командиром лейб-гвардии 1-го Кубанского казачьего эскадрона. Но уже через несколько месяцев боевой службы в Болгарии этот доблестный офицер стал полковником. За безупречную, отличную службу Н. Э. Бабалыков имел около двадцати русских и иностранных орденов и медалей; за русско-турецкую войну 1877–1878 годов именную золотую шашку с надписью «За храбрость» и бриллиантовый перстень.
Память о казаках — участниках освобождения Болгарии от турецкого господства — до наших дней жива в сердцах их внуков и правнуков. Там, где нужно было идти впереди, где приходилось встречать смерть, кубанец никогда не отступал, не изменял традициям и духу своих дедов. Совершенно справедливо писала местная газета тех давних дней: «Что может быть святее дела — защиты избиваемых беспомощных младенцев, дряхлых стариков, бессильных женщин — пусть решит история, пусть решат грядущие поколения, которые — мы верим в истинный прогресс человечества — сумеют отречься от своекорыстных расчетов и отдадут нам полную справедливость… За нас — честь и справедливость, за нас — будущее в истории…»
Геннадий Серебряков