— Привет, Лара! — в один голос выкрикнули мы, войдя в миленький павильончик с мороженым. Наши питомцы остались в нетерпении ждать нас снаружи
Львица в розовом фартуке, стоящая за прилавком, посмотрела на нас и мило улыбнулась.
— Привет, Лола, привет, Ленноз, — она вышла из-за прилавка и обняла нас по очереди. — Давно вас что-то здесь не было видно. Я даже в соборе вас ни разу не видела, — она кивнула на пластиковое окно, сквозь которое было видно здание громадного храма с пятью золочёными куполами, стоящее перед площадью. — Что, государственные дела?
— Типа того, — ответил я, принюхиваясь к запахам, витающим в павильоне подруги. О, это было восхитительно! — А ты как? Твои-то дела хорошо идут? На, кстати, лови! Для тебя это важно, мы-то знаем.
Я кинул львице бутылочку с лаком для шерсти, только что приобретённую у волка-продавца зелий. Поймав её, Лара с интересом её рассмотрела и с благодарностью спрятала в карман халата под своим розовым фартуком.
— Большое спасибо, Ленноз, — поблагодарила она. — Да, я очень слежу за собой.
— Ты что, а вдруг там бурда? — шепнула мне Лола.
— Да ну тебя, Лола, — отмахнулся я. — Это приличная торговая площадка, ты не меньше моего знаешь, сколько проверок надо пройти, прежде чем получить право торговать здесь.
— Осторожность не помешает, — ответила Лола. — Не нравятся мне эти мигранты из других стран. Что этому волчаре, интересно, в своём Люпусе не понравилось, что он к нам подался? Или откуда он там?..
— А-р-р-р, — наши питомцы, ждущие обещанного лакомства, беспокойно рыкнули на улице.
— Не волнуйся, Лёва, я уже заказываю, — сказал я гигльву, открыв дверь павильона. Затем я окликнул подругу. — Эй, Ларочка! Дай-ка по ящику своего пломбира для наших зверушек, по пять кило. Мы не обидим!
Лола достала кошель и извлекла из него золотой империал. У Лары были всегда твёрдые цены на мороженое, и мы давно привыкли, что десять кило пломбира стоят тринадцать с половиной леорублей. На оставшиеся от империала деньги мы могли взять себе в этом павильоне всё, что захочется.
— Ой, большое спасибо, — сказала Лара, приняв деньги. — Только, знаете, я бы могла для вас сделать скидочку, мы же друзья…
— Да не, не надо нам скидочек, мы от этого не обеднеем, а тебе прибыль, — махнула лапой Лола. Да, иногда моя сестра говорила правильные вещи. — Если хочешь, мы тебя от налогов освободим вообще, нам это раз плюнуть.
— Нет, не надо, — буркнула мороженщица, поднимая один из купленных нами металлических пятикилограммовых ящиков с мороженым, снабжённых колотым льдом, чтобы пломбир не таял. Для неё, львицы, это было не так уж и трудно. — Это уже будет как-то неправильно. Это ведь в Конституции написано — каждый подданный должен налоги платить…
Лара сняла крышку с ящика — внутри, во вложенной пластмассовой ванночке, белел первоклассный ванильный пломбир. Чуть погодя, то же самое она проделала и со вторым ящиком, а нам вручила по стаканчику. Сами ящики быстро оказались на улице, где ими занялись наши питомцы.
— Можно мне с шоколадной крошкой? — спросил я.
Когда я получил свой вафельный стаканчик, Лёва и Кисточка уже, забыв обо всём на свете, наслаждались своим чистейшим мороженым с чарующим ароматом. Два огромных зверя лизали, лакали, кусали, довольно урча, зарывались в своё лакомство мордочкой, так что их носы и шёрстка все стали белыми. Едва сдерживая смех, я принялся за свой стаканчик, глядя на них. Ну что за чудо эти зверушки? Лола уже съела половину своего мороженого, в задумчивости любуясь сквозь окно величественным собором перед площадью.
Собор Всего Прайда, наш главный храм, был действительно выдающимся зданием. Он имел форму косого креста, собственно, символа Небесного Прайда — наших богов. Такие же кресты красовались на шпилях над четырьмя золочёными куполами. Они располагались на концах креста, а пятый — большой — имел огромное отверстие посередине, ничем не закрытое. Это был знак того, что собор посвящён всему нашему пантеону. Стены храма украшали статуи львов и львиц, прославленных нашей Церковью как угодники богов, а на крыше, между куполами, располагались особые площадки, оборудованные стационарными телескопами, с которых любой мог посмотреть на город с высоты.