Наверху, скажу вам, нас ждал сюрприз. Не успел я подняться по скрипящей лестнице и ступить на устланный белым пушистым ковром пол верхнего этажа, как услышал:
— Жрите дробь, ментяры!
Следующий миг мог бы оказаться последним в моей жизни. Раздался оглушительный выстрел. В меня пальнули из двуствольного обреза, который крепко сжимал в лапах немолодой грязный лев в серой майке, покрытый татуировками и испускающий лютую вонь дешёвой водки. Рядом с ним, скорчив страшную рожу, стоял такой же пьяный гепард, сжимающий в лапе старый окровавленный нож. Благо, офицер-маг опередил бандита.
— Щиторо! — выкрикнул он защитное заклятье, сделав стремительный выпад дубовой палочкой.
Дробь в ту же секунду отскочила от невидимого волшебного барьера, не долетев до меня каких-то жалких миллиметров. Грязный лев потянулся ко второму спусковому крючку своего обреза, чтобы выстрелить из другого ствола, но его опередила пуля, выпущенная из автомата гвардейца, бежавшего за мной.
— Ау-у! — завыл бандит, выпуская из лап оружие и хватаясь за простреленный бок, из которого вовсю на пышный ворс ковра полилась кровь.
Я же, чувствуя, как меня всего одолевает беспощадная боевая ярость, кинулся к гепарду с ножом. Я не хотел стрелять в него из Мецара, это было бы нечестно. Пятнистый кот прыгнул на меня, замахнувшись кровавым клинком, но разве мог он тягаться со мной? Легко уйдя из-под удара, я контратаковал, с силой врезав бандиту по голове кулаком, а затем мощно треснул его по макушке рукояткой пистолета. С диким мявом гепард упал на пол, где его сразу же прижали мордой к полу гвардейцы, заковав в наручники. Никого не волновали его бешеные крики от ярости и боли.
— Молодец, братик, — сказала мне Лола. Пакет с вкусняшками всё ещё был у неё в лапе. — Ты и впрямь ловкий боец. Ещё бы чуть-чуть — и я бы его пристрелила. А теперь угадай, кто самая лучшая в мире актриса?
— Ты, конечно, — улыбнулся я. — А ловко ты это придумала, я сначала даже не понял, молодец. Но сыграть на любви к вкусняшкам — это, конечно, жестоко.
Два бандита лежали на полу, истошно вопя от боли и матерясь. С нижнего этажа к нам притащили до смерти перепуганного Повара, который смотрел на нас всех с неописуемым страхом в глазах. Его верхние лапы были скованы за спиной наручниками, от которых он не мог освободиться при всём своём магическом мастерстве без волшебной палочки. Гвардейцы усадили его на одно из кресел, стоящих перед окнами. Мельком осмотрев его, я перевёл взор на раненых бандитов. У льва, который стрелял в нас из обреза, была жуткая огнестрельная рана в боку, кровь из которой обильно залила ковёр. Огнестрельные раны — это не шутки, я-то знал не понаслышке. Я приказал одному из гвардейцев немедленно вызвать «скорую». Затем, обеспокоенно поглядев на поручика, ещё не убравшего в футляр волшебную палочку, я спросил у него:
— Командир, вы можете что-нибудь сделать с этим?
— С ранами? — уточнил Драммер. Его голова в высокотехнологичном шлеме чуть склонилась над преступниками. — Я не медицинский чародей, но пулю из раны этого, — он кивнул на льва в майке. Его пулевая рана выглядела поистине ужасно, — вывести смогу. Могу на время остановить кровотечение до подхода медиков. Ну и убраться здесь.
Офицер кивнул на обильные кровавые пятна, закапавшие весь ковёр. Я не боялся крови, но её яркий назойливый вид и запах меня раздражали. Драммер повёл палочкой, и промежуточная пуля сама собой вылетела из раны под действием магии. Пьяный преступник, который понемногу начал трезветь, болезненно вскрикнул, но больше не вздумал ругать гвардейцев, предчувствуя мощный пинок или удар закованной в бронированную перчатку лапы. К тому же, рана забрала у него много сил. Всё так же магией удалось остановить кровь, а кровавые пятна повсюду пропали, стоило офицеру произнести какое-то замысловатое заклятие. После этого я позволил командиру принять пару таблеток манира, которые военные боевые маги носили в металлических коробочках. Военным волшебникам тоже надо было восстанавливать силы.