В назначенное время все четверо собрались в условном месте и под покровом ночи двинулись в путь.
До самого утра бродили они по талым полям между Самбеком и Таганрогом. Не раз натыкались на немецкие подразделения, скрывались в оврагах с журчащими ручьями, ползали в жирном глиняном месиве пустующих траншей, но так и не смогли подобраться к линии фронта. К рассвету, вконец выбившись из сил, они вернулись обратно в город.
Оправдываясь перед Василием и Тарариным, Мусиков только разводил руками:
— Здесь пройти невозможно. Пустая это затея. Давайте повременим.
Думая, что Мусиков просто струсил, Василий отобрал у него карту и отправил домой отсыпаться.
Для перехода через линию фронта нужен был смелый и решительный человек, и Василий вспомнил Женю Шарова.
* * *Сергей Вайс разыскал Василия у Максима Плотникова. Там уже были Тарарин, Константин Афонов, Пазон и Петр Турубаров. Они сидели у стола, на котором стояли бутылки с самогоном, тарелка, наполненная солеными огурцами, вяленые чебаки и котелок с вареной картошкой.
— В городе давно патрули расхаживают, а вы будто напоказ собрались. Окно хоть завесьте как следует. На улице во какая щель светится, — сказал Вайс и кивнул на окно, небрежно закрытое черным тюфяком.
— А чего нам бояться? Пусть хоть сам Стоянов заходит. Завтра у Гитлера день рождения. Вот мы и отмечаем, — рассмеялся Василий. — Садись, выпей за фюрера... чтоб он трижды сдох.
Когда Вайс сел за стол, Василий спросил:
— Ты что так поздно?.. Докладывай.
Вайс снял с руки белую повязку полицая, с которой ходил по городу после комендантского часа, и молча окинул взглядом присутствующих.
— Ладно, потом. Это не срочно, — устало проговорил он.
— А чего ты скрываешь? Здесь все члены штаба собрались. Лишних никого нет, — сказал Тарарин. — Так, что ли, Василий?
— Вроде так. Просто сухо у него во рту, вот и не хочет рассказывать. Налей-ка ему, Максим.
— Правильно, пусть поначалу выпьет за фюрера, царство ему небесное, — поддержал Максим Плотников.
Вайс выпил полстакана самогонки, закусил огурцом и сказал коротко:
— Нашел я Манина.
— Где? — встрепенулся Пазон.
— Лида Лихолетова у одного рыбака обнаружила... Ходил я к нему.
— Ну и что? Почему он сбежал? — в один голос спросили Тарарин и Плотников.
— Говорит, испугался. Пазон с Николаем Кузнецовым все перешептывались за его спиной. Подумал он недоброе, да и махнул в окно. Ушел через сад.
— Хорошо, если все так, а не иначе, — сказал Василий, — почему же тогда Сахниашвили арестовали?
— По какому-то доносу. Это я установил точно. Во время обыска у него нашли в кармане нашу листовку.
— Откуда у тебя такие сведения? — спросил Максим Плотников.
— А это уже его личное дело. Тайна, так сказать, о которой даже я не расспрашиваю, — остановил Максима Василий.
— То, что сведения точные, могу поручиться. Сахниашвили сидит в арестном отделении полиции. Это в подвале бывшего Дома пионеров. Там и Морозова содержали... А Копылова там нет. Видно, в гестапо он или в зондеркоманде. Кстати, могу доложить членам штаба, что мной установлено наблюдение за полицией и полевой жандармерией. Туда дважды ходила Раневская, сожительница старшего лейтенанта Мусикова, который является членом нашей организации. Раневская работала в госпитале военнопленных и знает Первеева и Сахниашвили. Доктор Сармакешьян рассказывает, что Сахниашвили называл и ее в числе тех, кому он давал наши листовки...
— Постой, постой, Вайс — прервал его Василий. — Во-первых, Мусиков знает меня, знает, что я член подпольной организации. Видимо, и Раневская знает об этом. Да и Пазон с Тарариным ходили к нему домой. Она и их, наверное, видела... Но нас-то не арестовали.
— Нет, Василий, — вмешался Тарарин, — когда мы к нему заходили, у него никого не было.
— Как члены организации, мы его мало интересуем. А что ты командир, он может только догадываться, — сказал Вайс.
— Тогда понятно, почему он через фронт не пошел, — проговорил Пазон.
— А давайте проверим этого Мусикова, может, и Раневская чем-то себя покажет, — предложил Константин Афонов.
— Мы его уже проверяли. Листовки он расклеил. И во время диверсии на заводе вел себя по-настоящему. Но, наверное, следует его еще раз проверить. А как?
— Дадим ему задание немца убить в городе, а сами проследим, как он это выполнит.
— Что ж, ты прав, Костя, можно и так, — согласился Вайс. — В общем, учтите, с ними что-то нечисто. К господину Брандту советские граждане приходят только под конвоем. А эта дамочка за несколько дней дважды там побывала. И Мусиков мне не нравится.