— Как это мы раньше не догадались? — удивлялся Анатолий. — Молодец, Колька! Никогда не подумал бы, что в твоей голове могут родиться такие мысли... Значит, мы будем расклеивать листовки?
Николай с грустью взглянул на них — они даже не понимали, как серьезно меняло их жизнь его предложение.
— Пошли сейчас же домой, — предложила Нонна.
Они шли по улице. Весеннее солнце плавало в лужах. Деревья наливались почками, в садах вот-вот должны были зацвести белоснежные вишни. Нонне казалось, что жизнь начинается заново.
Вот и Полтавский переулок, где живет Нонна. Они шумно вошли в дом. Бабушка Нонны встретила их приветливо, расспросила про родных и знакомых, посетовала на трудную жизнь. Увидев, что они вошли в комнату Брандта и включили приемник, она испуганно замахала руками.
— Что вы, дети, что вы, родимые! Зачем вам это?
— Бабушка, нам ужасно хочется послушать музыку, — соврала Нонна и покраснела. — Мы же молодые...
Старуха грустно покачала головой и ушла на кухню.
— Крикни нам, если немца увидишь, — бросила ей вслед Нонна.
Анатолий повернул ручку приемника. Что-то затрещало в нем, а затем сквозь шорохи и треск пробилась далекая знакомая мелодия русской песни. Сердца у ребят замерли.
«Это ру-усское приволье, это русская земля-а...» — выводил сильный женский голос.
Анатолий снова взялся за ручку.
— Подожди, еще немножко послушаем, — умоляюще прошептала Нонна. Это было как чудо — русская песня в их комнате.
В этот день они впервые записали сообщение Советского Информбюро. Записывала Нонна — она делала это четко и быстро. Николай остался доволен.
Вечером Николай Кузнецов уговорил Пазона принять Нонну и Анатолия в подпольную группу. Судьба Нонны Трофимовой и Анатолия Мещерина была решена.
* * *Теперь в группе их было пятеро: Пазон, Кузнецов, Мещерин, Трофимова и Раиса Капля, которую Георгий Пазон хорошо знал еще с детства.
Чаще всего они собирались у Нонны, когда Брандта не бывало дома — будто для того, чтобы повеселиться и потанцевать под музыку радиоприемника, а сами слушали и записывали последние известия из Москвы. Вечерами просиживали у Пазона, переписывая листовки со сводками Информбюро.
Нонна гордилась тем, что ее приняли в подпольную организацию. Жизнь ее приобрела смысл. Почти ежедневно по заданию группы ходила она в лазарет для военнопленных, где работала ее мать. Надо было хоть чем-нибудь облегчить положение раненых. Специально для них ребята с большим трудом доставали продукты, и Нонна подкармливала выздоравливающих.
Однажды она узнала, что у одного из тяжелораненых 15 мая день рождения. Чтобы как-то обрадовать военнопленных, ребята раздобыли муку. Рая Капля и Нонна испекли сдобный пирог и вручили свой подарок советскому командиру. Пирог разделили на всех раненых, лежавших с именинником в огромной палате.
* * *Главный врач третьей больницы Мартирос Арменакович Сармакешьян был давним другом семьи Трофимовых. Он помнил Нонну еще маленькой девочкой и теперь приветливо встречал ее в больнице. С некоторых пор он стал к ней приглядываться.
В лазарете военнопленных уже месяц действовала подпольная группа, состоящая из медиков, работающих в третьей больнице. Руководил ею аптекарь Георгий Сахниашвили. Эта группа была создана по заданию Василия Афонова, который придавал большое значение работе среди военнопленных. Сармакешьян решил и Нонну вовлечь в эту группу. Для начала он предложил ей поступить в больницу медицинской сестрой. Однако Нонна отказалась, объяснив это тем, что она и так достаточно помогает раненым.
Сармакешьян насторожился. Каково же было его разочарование, когда он узнал, что его любимица Нонна работает переводчицей у немецкого гарнизонного врача полковника Шмидтке. «Значит, я ошибся в ней», — с горечью думал старый врач. Он перестал здороваться с Нонной, избегал встреч. Девушка страдала от этого, но ничего не могла сказать ему.
Откуда мог знать пятидесятилетний добряк и шутник Мартирос Сармакешьян, что Нонна выполняет ответственное задание подпольного центра. Это она, пользуясь своим новым положением, раздобыла ночные пропуска для раненых военнопленных, которых группа врачей готовила к побегу.
Темной майской ночью шесть беглецов выбрались из больницы и, пользуясь ночными пропусками, миновали два полицейских патруля. По пустынным улицам города они пришли в условленное место, где их ожидали Лев Костиков и Константин Афонов. Все вместе они бесшумно спустились с обрывистого берега, отыскали приготовленный рыбацкий баркас, столкнули его в море. Ветер мигом подхватил распустившийся парус и помчал баркас к берегам Азова.