Василий задумался. Ему было жаль этого большого, сильного человека, потерявшего единственного сына, и вместе с тем не хотелось расставаться с девочкой, которую успел полюбить, как родную дочь. Но чувство товарищества взяло верх. Он понял, что маленькая девчушка хоть немного поможет Плотниковым пережить тяжкое, непоправимое горе.
— Хорошо! Согласен! — сказал Василий. — Только захочет ли она? Ребенок ведь еще. Сперва к нам привыкала, а теперь к другим... Поговори с ней сам, — он подошел к двери и позвал Изабеллу.
— А мы с Женькой в дочки-матери играем, — объявила девочка, входя в комнату.
Не зная, с чего начать, Максим молча смотрел на ребенка. Потом сунул руку в карман, достал небольшой кулечек и, развязав его, протянул Изабелле несколько кусочков сахару.
— На, возьми. С Женькой поделитесь.
Девочка вопросительно взглянула на Василия и, лишь когда тот кивнул, подставила под руку Плотникова распростертые ладошки.
— А теперь иди. Иди играй с Женей, — сказал Максим, погладив детскую головенку.
Оставшись вдвоем с Василием, он отвернулся, глубоко вздохнул:
— Нет, Василий... Глупость я тебе предложил. Не подумал сразу. А ты согласился. Разве можно дите травмировать? — Он сокрушенно покачал головой, видимо, вспомнив сына, потом как-то разом весь подобрался, глянул на Василия: — Ты мне палки в колеса не ставь. Немцев буду крушить.
— А разве я тебе запрещаю? Надобно лишь с умом действовать. Ну, убьешь двух-трех и сам по глупости голову сложишь. А нам серьезными делами заняться следует. Немец-то вон к Волге двинулся. Хоть десяток убей — ему это что слону дробина. Он танками силен да пушками. Вот и подумай, как мстить. Уж если отдавать свою голову, так задорого. На комбайновом заводе фашисты танки ремонтируют, разузнай, как туда проникнуть. Людей подберем. То-то заполыхает в память о сыне.
— Может, на железной дороге сперва попробуем? — снова оживился Максим. — Говорят, эшелоны с техникой густо на восток прут.
Василий многозначительно улыбнулся:
— На железной дороге пока другие действуют. А насчет завода подумай, придешь — посоветуемся.
— Попробую сделать, — Максим с благодарностью пожал Василию руку.
* * *...Уже больше месяца на железной дороге действовала группа Юрия Лихоноса. Из-за плохого зрения в армию его не взяли, и Юрий поступил учиться в энергомеханический техникум. Перед самой войной он закончил его, но работать почти не пришлось. Юрий не хотел служить оккупантам. Несколько месяцев он скрывался дома от облав, боясь быть отправленным в Германию.
Однажды подруга его сестры Валентина Гец познакомила Юрия с Константином Афоновым, который после нескольких встреч привел его к Василию. Они быстро нашли общий язык.
— Мы вас проверили, товарищ Лихонос, и решили принять в подпольную организацию, — сказал Василий. — Вы живете возле вокзала, поступайте работать на железную дорогу. Там и будете руководителем подпольной группы, только ее организуете сами. Присматривайтесь к людям, подбирайте надежных товарищей.
— Я согласен. Выполню все, что мне прикажут.
— Вот и хорошо.
В присутствии Константина и Василия Афоновых Лихонос подписал клятву. А через несколько дней он уже работал сцепщиком в железнодорожном депо.
Поначалу в его группу вступили машинист Владимир Рубан, слесарь Андрей Корсаков, машинист Илья Лунев. Для связи со штабом Василий Афонов назначил Ивана Ковалева, которого пристроили кладовщиком в топливный склад при железной дороге.
Со временем группа Лихоноса разрослась до двадцати четырех человек. Работы хватало на всех. По заданию центра выводили из строя подвижной состав, в паровозные буксы засыпали песок, обливали кислотой медные трущиеся детали, затягивали ремонт немецких локомотивов.
Подпольный штаб Таганрога поставил перед железнодорожной группой особую задачу: любыми способами срывать немецкие перевозки, препятствовать движению эшелонов к фронту, создавать пробки на перегонах.
К этому времени Юрий Лихонос работал уже помощником машиниста у Ильи Лунева. Вместе водили они поезда на отрезке Таганрог — Батайск. Дорога была одноколейная, и длительная остановка состава в пути рождала заторы на железнодорожных станциях. Старый, опытный машинист Лунев предложил подпольщикам выпаривать воду из паровозных котлов. Несмотря на опасность взрыва, советские патриоты мастерски справлялись с этой задачей.
Локомотивы быстро выходили из строя и часами простаивали на перегонах, закупоривая железнодорожную магистраль.