— Следует без промедления поставить задачи боевым дружинам, распределить между ними секторы действий, — предложил Морозов. — Я беру на себя группы Пазона, Лихоноса, Турубарова. А ты — Тарарина, Плотникова, группу Перцева... Пусть они попытаются организовать охрану промышленных предприятий.
В комнату быстро вошли Георгий Сахниашвили, Сергей Вайс и Максим Плотников. Поздоровавшись, Вайс протянул Афонову записку. Василий прочитал, довольно улыбнулся.
— Молодцы ребята! На вот, читай, Николай, — он передал записку Морозову.
На клочке бумаги ровным ученическим почерком было написано: «Под Вереновский мост немцы заложили аммонал. Под резервуар станции Таганрог тоже подложен аммонал. Там дежурят наши люди. Взорвать не дадим. Через море по льду в сторону Семибалки пошел провокатор. Вооружен. Одет в черное пальто с барашковым воротником, кубанка, серые валенки. За ним пошли двое наших. До места не допустим». Морозов вспомнил тетрадь Николая Кузнецова, его школьное сочинение и узнал его руку.
— Эти не подведут, — сказал он Василию, возвращая записку.
— А как нам быть, Василий? Немцы уводят военнопленных из лагерей. Гонят на запад по берегу моря. А тех, кто не в силах идти, расстреливают в бараках, — взволнованно сказал Сахниашвили.
Морозов и Василий переглянулись.
— Разрешите, я приму меры? — обратился к ним Вайс.
— Что ты предлагаешь? — спросил Василий.
— Повидаю Сармакешьяна, Козубко, Александра Первеева. Договорюсь, чтобы они забрали в госпиталь тех военнопленных, с которыми мы уже связаны. Немцы и своих-то раненых вряд ли успеют эвакуировать, а до русских больных у них руки не дойдут.
— Действуй, Сергей, не теряй времени. Большое дело задумал, желаю удачи. — Василий пожал Вайсу руку.
Вайс и Сахниашвили собрались уже уходить, когда Морозов остановил их:
— Передайте врачам, чтобы вечером прислали связного за новыми листовками. Вчера Красная Армия освободила Ростов.
И Вайс, и Сахниашвили, и Плотников, будто по команде, переглянулись.
— Вот это здорово!
— Ай да подарочек!
— Значит, ко Дню Красной Армии и у нас будет праздник! Все заулыбались, радостно жали друг Другу руки.
— Наша задача, чтобы об этом в городе знали все, — сказал Морозов.
XII
Обескровленную в последних боях 111-ю пехотную дивизию немцев вновь вывели в тыл для пополнения личным составом и боевой техникой.
Едва Вилли Брандт с группой тайной полевой полиции успел расположиться в станице Буденновской, как русские прорвали фронт и устремились к излучине Дона. Через несколько дней армия Паулюса оказалась в кольце советских войск. Все произошло так неожиданно и быстро, что, узнав об этом, Брандт в первый момент растерялся. Происшедшее не укладывалось в сознании, не поддавалось анализу.
Он снова успокоился лишь тогда, когда танковый клин Манштейна врубился в русскую оборону. Казалось, вот-вот кольцо окружения будет прорвано и 6-я армия с честью выйдет из трудного положения. Так же думал и командир дивизии генерал Рекнагель.
Его пополненные части шли в бой вслед за «бронированным кулаком» Манштейна. Однако немецкий танковый молот при каждом ударе отскакивая от русских, как от наковальни.
Оставляя на снегу обгоревшие остовы танков и самоходок, усеяв вольную степь тысячами трупов, теряя на дорогах сотни покореженных автомашин, разбитые дивизии Манштейна покатились на запад под стремительным натиском Советской Армии. Вместе с ними бежали к Ростову и пехотные полки генерала Рекнагеля.
Ночью русские с ходу ворвались в станицу Буденновскую. Вилли Брандт спасся чудом. В нижнем белье, успев подхватить шинель и мундир, он выбежал из натопленной хаты. К счастью, предусмотрительный шофер, чтоб не замерзнуть, с вечера грел мотор автобуса. В машину уже набилось несколько подчиненных.
— Гони! — в панике закричал Брандт.
Вырывая светом фар из темноты уцелевшие хаты и развалины с торчавшими к небу печными трубами, автобус помчался в ночь. А над землей уже разыгрался грозный фейерверк из красных, синих, зеленых трассирующих пуль. И вместе с леденящим ветром неслось с востока многоголосое, дружное «ура».
...После ночного бегства от русских Вилли Брандт долго не мог прийти в себя. Несколько дней колесил он с остатками своей группы по зимним дорогам, запруженным отступающими немецкими и румынскими частями. С большим трудом удалось ему связаться со своим шефом — полицайкомиссаром Майснером, штаб которого находился в Донецке.
Выслушав сбивчивый доклад капитана Брандта, начальник тайной полевой полиции ГФП-721 приказал ему следовать в Таганрог.