— Что же вам еще от меня нужно? — тихо спросил Костиков.
— Фамилии тех, кто руководил вами, от кого вы получали задания. Только чистосердечным признанием вы можете искупить свою вину. О ваших показаниях никто не узнает. Если же вы будете упорствовать, мы сообщим вашим друзьям, что вы лично передали нам эти комсомольские клятвы. И, представьте себе, нам поверят. Ведь клятвы-то налицо, и хранились они у вас... Так стоит ли упорствовать, стоит ли заставлять нас прибегать к крайним мерам?
— Хорошо! Я сознаюсь... Я сам, по своей личной инициативе создал подпольную группу, в которую вовлек знакомых ребят. Это я заставил их написать клятвы и призывал бороться с оккупантами...
— Вот и прекрасно! — воскликнул Петров, придвигая Костикову стул. — Садитесь, пожалуйста. А я запишу это в протокол. — Он подошел к столу, сел в кресло Стоянова, достал ручку и принялся быстро писать.
— Кто же печатал листовки? Где находится пишущая машинка? И какие цели вы перед собой ставили? — уже мягче спросил Стоянов.
— Цели ясные. Они записаны в клятве. Бороться с немецкими оккупантами.
— Кто руководил вашими действиями?
— Я... сам.
— Кто печатал листовки?
— Я.
— А где машинка?
— Уничтожил. Негде было хранить.
— Та-а-ак, — протянул Петров и положил на стол ручку.
— Я вижу, что хорошего разговора у нас с тобой не получается. А ну, Кашкин, выдай ему за то, что тебя не приняли в комсомол, — распорядился Стоянов.
XV
Петр Турубаров благополучно ускользнул от своих преследователей. Несколько пуль, посланных ему вдогонку, просвистели над самой головой. Миновав множество проходных дворов, перелезая через плетни и заборы, он оказался возле Одиннадцатого переулка. Здесь неподалеку в доме № 39 жила подпольщица Валентина Кочура. Боясь нарваться на ночной патруль, Петр не стал больше испытывать судьбу и решил укрыться у нее в доме.
Дверь отворила сама Валя. После недолгих расспросов она поняла, в чем дело, и спрятала Петра в погребе под домом. Здесь хранились продукты и немного сена.
С первыми лучами солнца Валентина по просьбе Петра сбегала к Василию Афонову и предупредила его об аресте молодежной группы Турубарова. А вечером, когда стемнело, и сам Василий вместе с Вайсом навестили Петра.
Все трое были взволнованы. Никто из них не знал, удалось ли Николаю Морозову бежать от полиции. Но, судя по тому, что за весь день он не сообщил о себе, дела были плохи.
— Неужели схватили? — глухо проговорил Вайс.
— Сейчас я в этом уже не сомневаюсь. Иначе он давно бы дал о себе знать, — сокрушенно сказал Василий и через минуту добавил: — Теперь не об этом речь. Городское подполье спасать нужно.
— А вы думаете, что Николай может выдать? — вспыхнув, спросил Петр Турубаров. — Не верите ему?
— Верю, — твердо сказал Василий. — Больше, чем себе. И Леве Костикову верю. Остальные арестованные знают только друг друга... Но есть, Петр, закон конспиративной работы: провалилось одно звено — прежде всего подумай, как сохранить всю цепь. Завтра собираем экстренное совещание штаба. На время скрывайся здесь. А через несколько дней мы подыщем для тебя надежное убежище. Домой ни в коем случае не являйся. В вашем доме возможна засада. Впрочем, не маленький, сам понимаешь... Где у тебя еще тайники с оружием?
Петр подробно рассказал о двух тайниках, объяснил, как лучше их отыскать.
Вскоре друзья распрощались с Петром и по шаткой приставной лесенке выбрались из погреба. В гнетущей тишине Петр услышал их удаляющиеся шаги.
Все время, прошедшее с момента побега, его неотступно грызла мысль об отце и сестрах. Неужели они могут погибнуть? Отец уже старик, всей своей жизнью он заслужил спокойную старость. А Валя и Рая совсем еще девчонки... В детстве он часто ссорился с Валей. У нее был колючий характер, она не терпела, когда кто-нибудь пытался ею верховодить. А Рая с малолетства была ласковой и сговорчивой. Неужели их ждет теперь Петрушина балка? И все кончится на этом: и жизнь и первая Раина любовь. Неужели Рая и Лева Костиков заслужили, чтобы их любовь оборвалась на краю рва под дулами немецких автоматов?
Было невыносимо думать об этом и сидеть сложа руки в тесном, пропахшем плесенью погребе. Лучше уж погибнуть с оружием в руках. Но куда идти? Что делать?.. Нарушить приказ Василия он не мог.
Каждый день утром, а иногда и вечером, Максим Плотников, а то и сам Василий Афонов приносили ему продукты. Валентина спускалась к Петру с тарелкой вареного бурака или холодными ржаными лепешками. Пока он торопливо ел, она рассказывала ему последние городские новости.