— А она от чего лечилась?
— Избили ее. Дал команду выяснить — кто.
— Рыжая, не влезай, тем более со стихами, когда взрослые дяди разговаривают. Тем более что если из твоих четверостиший выкинуть мат, то от текста ничего не останется.
— Перестаньте, Олигарх. Не забывайте: Ругать — не созидать. Тем более что и вы слушаете ее стихи явно без отвращения. Более того, вы откровенно завидуете своей рыженькой поэтессе, сами вы так не можете. Другое дело, что, судя по тому, как у вас заходили желваки, вы собираетесь сделать с тем, кто ее избил, нечто чуждое самой идее охране закона и соблюдения правопорядка.
— Ох, собираюсь!
— И совершенно напрасно. Это в вас детство гуляет. И криминальные наклонности. Ваша знакомая в туалет шла с куклой. Так что, как я понимаю, восемнадцать еще не исполнилось?
— Ей шестнадцатый год.
— Вот видите. Судя по тому, что она лежала в больнице, побои зафиксированы. А, скажу вам откровенно, нанесение телесных повреждений законодатель у нас не приветствует. Особенно несовершеннолетним. Я бы сам помог найти вам злоумышленника, а потом года на три его оформил. Мне просто перед Капитаном неудобно.
— Это что же, кто меня побьет — вы в тюрягу посадите?
— Я очень сомневаюсь, деточка, что в дальнейшем кто-то осмелиться вас избить. А те, кто это уже сделали, предстанут перед правосудием и будут наказаны согласно действующему законодательству. Я прав, Олигарх?
— Правы. Уговорили вы меня, пожилой следователь. Завтра утром позвоню Капитану.
— Это ты то пожилой следователь!?
— Рыжая, ты почему моим гостям тыкаешь? Или получить от меня хочешь?
— А я тебя не боюсь. Запомни — проститутка это человек, который каждую секунду ждет, что её начнут пиздить. Поэтому сразу как ты привез меня домой — дай мне в ебальник, не томи меня. Иначе я буду сильно напряженная все время и качественно тебя не обслужу.
— И это продолжается уже третий день. Пожилой следователь, сделайте с ней что-нибудь, у меня уже руки опускаются.
— Я попробую. А как зовут ваше сокровище?
— Аня ее зовут. Вот до чего людей демократы довели!
— Анечка, давайте с вами сразу договоримся. В беседе с дяденьками, которые приходят в дом вашего друга Олигарха, не рекомендуется употреблять ненормативную лексику.
— А он мне и не друг вовсе.
— А кто же?
— Он мой клиент. Олигарх, гони бухало!
— Такая юная девушка, а уже любит выпить?
— Еще чего! Мне бы травку покурить, а от алкоголя меня мутить сразу начинает. Мы, продажные бляди — очень тонкие психологи.
— И рыжие тоже?
— Не перебивай меня, Олигарх чертов. Одна из главных задач, которую я перед собой ставлю — это напоить клиента его же водкой, чтобы он под стол нахуй пьяный свалился и меня не ебал. Потому то я и предпочитаю именно водяру.
— Слушай, я тебе не клиент. Еще один матюг услышу — сразу по морде дам.
— Не надо, дяденька пожилой следователь, я больше не буду.
— Смотри у меня. Девочка не должна употреблять нецензурных слов и выражений без крайней необходимости, вызванной тяжелыми личными обстоятельствами. Тем более рыженькая. Сколько времени ты возле пристани работаешь?
— Скоро два месяца.
— А деньги тебе зачем?
— То да се. Шмотки там, да и травка денег стоит.
— Понятно. А мама тебя одна тянет?
— Бабка меня одна тянет. Но тошно с ней, совсем старая из ума выжила. Я в больнице неделю лежала, так даже апельсин не принесла. Денег у нее нет, видите ли.
— А ты бы работать пошла.
— Ишь ты. Мы, продажные б… извините, мы ленивые суки, которые не хотят работать. Нам бы только денег срубить по-быстрому и отвалить. Как-то мы с Палкой пришли к одному, а он нам: «Уберитесь в хате, пол помойте, посуду, я вас е… ой, трахать вас я не буду — тут убраться надо, пью третий день, типа».
— А Палка ему: «Трахай, работать не будем». И не убирали, пока он нам пиздюлей не пообещал. Ой, не буду больше матюгаться, честное слово.