— Вот и отлично, пожилой следователь. Вы самым исчерпывающим образом ответили на все волновавшее меня с утра вопросы.
— Аптекарь, мне нужна твоя помощь.
— А в чем дело?
— Да так, ерунда. Все рушится.
— Можно подробности?
— Помнишь, я тебе говорил, что у меня на работе снова неприятности.
— К Саранче обращался? В прошлый раз он тебя из такой помойки вытащил.
— Обращался. Оказывается, именно его организация меня сейчас и кончает.
— Это плохо. Мент без уголовной крыши не должен оставаться. Посадить могут в два счета. Что делать будешь?
— Это в зависимости от того, сможешь ли ты мне и в этот раз из дерьма на свет божий вылезти. Ситуация такова. Вкратце. С недавних пор чувствую, начались у меня на службе какие-то непонятки. Я обратился к Саранче за помощью. Думал его организация, как обычно, все погасит. И вдруг мой защитник Саранча сообщает следующее. Поменять меня хотят. И его, кстати, тоже. И в дерзкой голове Саранчи вызрел в связи с этим грандиозный план спасения. Он собирается начать войну со своей собственной организацией.
— Все дороги войны с организациями наркоторговцев ведут в морг.
— Расслабься, Аптекарь. С организациями наркоторговцев — всегда. А между наркоторговцами — смотря, кто выиграет.
— То есть.
— То есть Саранча, оказывается, тот еще жук. С самого начала он готовился к выходу в открытое море самостоятельно. И теперь случилось следующее. Организация, в которую входит Саранча, благодаря нашим усилиям, получила несколько очень ощутимых ударов. В результате единственный канал сброса героина в Европу в больших количествах — это через все того же Саранчу. Два других канала мы, как ты знаешь, перекрыли. И они задергались. Во-первых, решили поменять меня. А во-вторых, решили убрать все того же Саранчу. Он и знает много, а главное, он по должности ключевой фигурой стал в организации, все от него зависит. Если его канал сейчас работать перестанет, они со своим афганским героином останутся отрезаны от Европы, а значит от денег. А в тот момент, когда приостановятся платежи во власть и правоохранительные органы, у них сразу все посыплется. Тут нам за ними даже бегать не надо. Тут нам одно нужно. По каналу, который идет от Саранчи, порошок как шел, так и идти должен. Только не от его организации, а от тебя, Аптекарь. Саранча аккуратно подбирал людей, которые занимаются порошком в Европе. Они все ему лично преданы, а не организации. У него на каждого что-то есть, и именно его лично эти люди боятся. И если порошок будет идти, как шел, то они продолжат работу. Тем временем мы и безденежье добьет организацию.
— А когда организация рухнет, тогда мы остановим и автономную группу Саранчи. Или моя неженская интуиция меня обманывает?
— Не загадывай далеко, Аптекарь. Ты нужным количеством героина Саранчу обеспечишь?
— А куда мне деваться? Китайоза с моджахедом уже вышли на финишную прямую. И недалек тот желтый день, когда на руинах Сковского Кремля построится пагода имени Мао Дзе Мудуна. У тебя всегда так, пожилой следователь. Приехал. Всю ночь был настоящим Ермаком. Утром крепко выпил и забрал деньги. Пожелал крепкого здоровья и был таков.
— Аптекарь, ты лучше гадости то не болтай, а вечные ценности впитывай, пока я жив и здоров и в должности состою. Деньги, кстати, мне действительно понадобятся, и не маленькие. Мне теперь на службе самому свои неприятности гасить надо. А при таких пожарах огнетушители только деньгами и заправляются. Кстати, что это у нас Елена Юрьевна сегодня молчит как рыба об лед? Вам нечего сказать мне в утешение?
— Нет. Просто Аптекарь запретил мне вступать в беседу с кем бы то ни было без его разрешения.
— А отчего такие строгости?
— Я наказана. Сначала тихий и скромный меня, то есть свою беременную жену, зверски изнасиловал, и мы весь день не разговаривали, но потом, в знак примирения, я ему отдалась. Но все равно, наложенное на меня наказание осталось не снятым.
— Комментировать это не буду, но уверен, Аптекарь делает как лучше. Впрочем, считайте Елена Юрьевна, что запрет, по моей просьбе, снят. Правда, Аптекарь?