— Трогательная история, Сереженька. И поучительная. Но я к вам пришел не только с новосельем поздравить. Разговор у меня к вам есть, Сереженька.
— Доложите. Впрочем, вы старший по званию. Тогда поставьте боевую задачу.
— Сережа, со мной потихоньку начинается война. Причем у противника силы превосходящие. Но делать операцию по перемене пола и начать писать стихи в связи с этим я не собираюсь. И словесно изгаляться перед вами я тоже не собираюсь — смерть одного графомана спасет триста деревьев. Скажу прямо — мне может понадобиться ваша помощь, возможно вооруженная.
— А о чем вы меня, собственно, спрашиваете, пожилой следователь? Если потребуется, встанем на защиту с оружием в руках. Никакой альтернативы у меня все равно нет. А неполовозрелых мартышек из организации Саранчи я еще в Чечне привык не бояться. Готов ответить на экспорт исламской революции карающей дланью Империи. Вы же знаете, пожилой следователь, что вашу тягу к миротворческому подходу по отношению к кишлачникам я никогда не разделял и даже более того, нахожу ее чертовски кощунственной.
— Спасибо, Сереженька. Именно это я и хотел от вас услышать.
— Почему здесь такая грязь? В чем дело, лейтенант Волков, почему у вас тут вечно народ толкается? Научитесь оперативно принимать заявления от граждан, и пусть они здесь штаны не просиживают. Эту бабку, к примеру, я здесь еще утром видел. И боюсь, что за это время она не один раз нашим туалетом воспользовалась. Когда же ты, наконец, службу правильно понимать начнешь? Я тебя спрашиваю, Волков?
— Да товарищ пожилой следователь, гнал я эту старую ведьму, гнал. А она ни в какую. «Прими заявление, и все. Пока дело уголовное не заведете, с места не сдвинусь».
— А что ей надо? Это та, что ли, у которой забор украли?
— Если бы та, товарищ пожилой следователь. Эта хуже в сто раз. У нее внучку с подругами в заложники захватили.
— С подругами, говоришь? А чего же ты еще утром психиатрическую перевозку не вызвал, лейтенант Волков? Это же явно не по нашей части. А психиатрам это как два пальца… «Три укола», — я хотел сказать. И все, все заложники давно бы были на свободе.
— Да я в психушку сразу позвонил, товарищ пожилой следователь. А они сразу возраст спросили. А бабке то под семьдесят. А в старческое отделение в психушку только за деньги кладут, вы же знаете. А так просто ни в какую.
— Вот я их главному врачу скоро устрою. До чего докатился, наглец, с милиции деньги вымогает! Гражданочка, вас как звать-величать?
— Богатырёшкина Анастасия Аполинарьевна.
— Богатырёшкина Анастасия Аполинарьевна. Хм, знакомое что-то. Вы, случаем, по делу о разбойном нападении… Да нет, какое разбойное нападение в таком возрасте… Слушаю вас внимательнейшим образом, Анастасия Аполинарьевна. Так что же произошло?
— У меня похитили внучку и ее подруг.
— Да что вы говорите, страсти то какие. Значит, они вечером ушли на дискотеку, а к утру не вернулись? А раньше это бывало?
— Никуда они не уходили! Их похитили прямо из редакции.
— Боже мой! В нашем городе и редакции есть оказывается. А я и не знал.
— Есть. Мы издаем литературный журнал «Недуги Наши», вчера мы отмечали выход в свет юбилейного десятого номера… Анастасия Аполинарьевна, пару минуточек подождите за дверью, мы тут план оперативных мероприятий обсудим.
— Товарищ пожилой следователь, да сколько можно!? Да позвоните главному врачу психбольницы, он что, над нами издевается, в конце концов? Она же у них наверняка на учете состоит.
— Лейтенант Волков, ты жить хочешь?
— Что?
— Ты хоть имена подруг знаешь, Волков?
— Да у нее в заявлении они указаны.
— Дайка мне ее заявление. Та-а-к. Слушайте меня внимательно, лейтенант. Внучку этой бабки зовут Богатырёшкина Анна, и она подруга Олигарха. Следующая по списку подруга Саранчи. Имя Саранчи вам что-нибудь говорит, Волков?