— А мне что, если деньги плотют. Помню одной старухе дед говорит: «Иди, старая, мусор в контейнер вынеси!». Та и пошла с ведром. К баку подходит, замахивается ведром, ведро её перетягивает — и бабка вслед за ведром ныряет в контейнер. Перевисла через край, жопа наружу. Идёт мима БОМЖ… Увидел жопу — задрал подол и сношает. Дед (увидев с балкона эту картину): «Ты што делаешь! Бесстыдник!» БОМЖ (не останавливаясь, в полоборота): «Да с ней исчё жить-да-жить!!! А вы её на помойку выкинули». Так вот я — что та старуха. Хоть и на помойке, а еще на многое сгодиться могу. Во мне только прелесть мою разглядеть надо.
— Товарищ пожилой следователь, наконец-то! Тут вас в приемной весь цвет уголовного мира Скова с утра дожидается. Олигарх, Саранча, Челюсть, Шпала. Ведут себя прилично, но, чувствуется, кипят. Какой черт их принес сюда? Телохранителей, кстати, я в приемную не пустила, пусть снаружи побудут, а то разнесут мне все.
— Вы все правильно сделали, Зина. Люди у нас терпеливые, в очередях с малолетства стоять приучены, так что ничего страшного. А главари уголовного мира и должны смирно сидеть у дверей моей приемной, здесь им самое место. Причем с наполненными слезами глазами. Сейчас вы мне чайку вскипятите, Зиночка, я пока в туалет загляну, сейчас самое время для дефекации. А там и начнем прием посетителей, не торопясь. И так я часа на два припознился, а народ уважать надо. Пускай заходят по одному минут через пятнадцать-двадцать.
— В порядке живой очереди?
— В порядке живой очереди, чтоб обидно никому не было.
— Кстати, Зиночка, у меня тут в приемной плакат висел: «Запомнил сам — скажи другому, что честный труд — дорога к дому!». Куда он делся?
— Так вы сами приказали убрать перед приходом губернатора, товарищ пожилой следователь! Сказали, может быть неверно понято.
— Губернаторы, Зиночка, приходят и уходят, а плакаты остаются. Вы, голубушка, плакатик то достаньте. Там в приемной вы сказали посетители сидят? Вот пусть они вам его к стене прикрепить и помогут. Все равно, как вы говорите, от безделья мучаются. Все веселее, чем так сидеть. А как плакатик повесят, пусть и заходят в порядке живой очереди. Послушаем, что скажут. То, чем простой народ живет из первых рук знать надо!
— А-а, Олигарх, голубчик! Как я по вас соскучился! Вчера даже звонил вам несколько раз, но вы трубку не брали.
— Пожилой следователь, с сегодняшнего дня я самый преданный поклонник вашего паясничанья. Где моя рыжая?
— Вы имеете ввиду Богатырёшкину Анну, семнадцати лет?
— Ей уже семнадцать? Блин, как время летит. Да когда я ее поимею?
— Гражданин Олигарх, в каком тоне вы говорите о несовершеннолетней девице?
— Может и несовершеннолетней, но старше вашей Тамары Копытовой. Где она? Рыжая, кукла моя, блин, я так волновался! Ну, как ты? Что с тобой было?
— Олигарх, эти суки меня украли и сказали, что зарежут меня, наверное, если я не заткнусь. Олигарх, мне страшно было знаешь как? А потом на них санитары вместе с психами как налетели, и избили сильно так, а потом менты приехали. А когда я пожилого следователя увидела, я чуть не кончила от умиления. Правда.
— Что-то, рыжая, сегодня твой слог был не выверен, но суть ясна. И потом, ты радуешь меня своим тотально освежающим простым стилем и практически полным отсутствием мата. Но об этом мы потом поговорим. А сейчас ты спустишься вниз, там мои братаны стоят, они тебя домой отвезут. А мне тут кое-что с пожилым следователем перетереть нужно.
— Пожилой следователь, вы меня спасли, они меня бы правда зарезали. Хотите, я вам за это почитаю эксклюзив — матерные стихи Ленина? Ай! Олигарх, за что ты меня шлепнул?
— Грязная, платье порвано, под глазом фонарь, а все мужиков клеит. Привычка — вторая натура. Брысь домой, я тебе сказал!
— У вас очень милая подруга, господин Олигарх.
— Моя то рыжая? Она у меня просто сучка-невезучка какая-то, вечно с ней что-то случается. Пожилой следователь, я вам обязан за нее, но об этом потом. Когда я смогу их получить?
— Кого?
— Перестаньте, пожилой следователь. Мы недавно устроили масленицу на природе, моя ненаглядная Анечка покурила гашиша и вместо блинов приготовила бублики. Я вчера это вспомнил и мне так тоскливо без нее стало… Где сейчас находятся люди, которые украли мою рыжую?
— Олигарх, это с вашей сообразительностью и кругозором этого не понимать? Естественно, до суда они будут находиться в камере предварительного заключения.
— Понятно. Ну что же, с вами мне не договориться, как я и ожидал. Но этот вопрос решаемый и без вас. Я им устрою детский оздоровительный крематорий «Уголёк» и они умрут безропотно, как умирают никому не интересные народы Севера. А к разговору о том, чтобы расплатиться с вами за рыжую мы еще вернемся.