— Некогда не сомневалась в решительности и способностях дедов советского времени. Первичные половые признаки все еще на месте, пожилой следователь?
— А, Елена Юрьевна. Привычка у вас есть — прыщи против ветра давить, меня обидеть норовите. Ну какой я вам дед? Под моим напускным равнодушием бушуют сексуальные страсти, между прочим. Да и моя супруга, к вашему сведению, помладше вас будет.
— То, что возраст и должность для страсти не преграда, это я поняла, еще будучи проституткой. Но если вы продолжите в одиночку покусывать тут и там организацию, то рано или поздно вас, пожилой следователь, конечно же, убьют. И меня с моим Аптекарем вместе с вами.
— Видите ли, Елена Юрьевна, у меня нет другого выбора.
— Пожилой следователь, голубчик, только не надо мне рассказать, как трудно живётся с состоянием в несколько миллионов долларов в сегодняшнем жестоком мире. Что вам мешает раствориться в пространстве и во времени, да так, чтобы никакая организация вас не нашла? Завели бы в себе глистов разных видов и предавались бы отдыху с молодой женой.
— Ваша предложения, Елена Юрьевна, местами действительно забавно, но, услышав его, ноги я себе все-таки не ошпарил. Служебный долг мешает мне уйти на заслуженный отдых и глисты в себе холить чередой сентиментальных пуков. Да и привык я в любой ситуации, от денег до постели, оказываться наверху. Не могу без драки, запах схватки мне кровь греет. Я же потомственный рыболов-островитянин.
— Зина!? Да ты… Ну-ка быстро зайди в кабинет. Ты что, совсем с ума со шла? На кого угодно мог подумать, что он пьяным может на работу придти, но чтобы ты?
— Пожилой следователь, только без вашего обычного паясничания. Ведь же меня вычислили, я это точно знаю, и молчите. Прокомментируй же это, наконец, урод, колхозник чертов! И почему ты еще в детстве в озере не утонул. А ведь мог бы, сам рассказывал.
— Зина, ты просто пьяная, иди домой. Будем считать, что ты заболела.
— Я немного выпила, но голова у меня в полном порядке. Так что можешь спокойно надо мной издеваться, урод.
— Зина, ответь же мне, о, чаровница, почему ты сегодня такая храбрая? Будешь со мной в таком тоне разговаривать — твое красивое тело в канализационном люке обнаружат. Пожалела хотя бы своих родителей.
— Мое тело в канализационном люке? Да это вам, пожилой следователь, следует меня бояться. То, что вы в этот раз по недоразумению живы остались, это не о чем не говорит. Организация решила от вас избавиться — значит, вы уже труп, правда, пока живой. Или вы считаете, что с арестом их ликвидационной команды все кончилось? Для тебя все только началось, урод несчастный.
— Пиявка ты все-таки мелкая, Зина. Ну что ты жалом водишь? Посмотри на себя — вошь высокомерная, честное слово. Ты что, Наполеон? Или к лику блаженных папой римским причислена? Как мы заговорили! Как мы носик-то подняли! Сдуйся! Я, из-за испуга, предсмертным запором не страдаю и страдать не собираюсь, так что ты мне творческую смерть не предрекай. И хватит плеваться огнём, и давай сразу поставим точки над i, голубушка. Если со мной, не приведи Аллах, что-то случиться, не важно что, Шпала из тебя… В общем, вас не просто изобьют, как вашу больную СПИДом подругу. Вам сломают позвоночник, Зиночка. Я не хочу никоим образом вас пугать, я просто вас в известность ставлю. Так что в дальнейшем помогать организации меня под надгробный камень положить просто не в ваших интересах. Вас просто необходимо предостеречь, а то вы постоянно в поиске единомышленников, мечтающих меня грохнуть, находитесь. Так что вы уж остепенитесь, ради Бога. Лучше поделитесь пока своими недугами. Расскажите, что наболело.
— Тогда два вопроса, пожилой следователь. Вернее три. Первое, каким образом вы узнали о моей роли в этом деле. Второе, как образом получилось так, что вас не убили. И, наконец, как вся эта история скажется на наших отношениях?
— Начну с конца, Зиночка. На наших странных отношениях это никак не скажется. Когда-то вы помогли Капитану организовать мне служебное расследование. С тех пор я понял, что вы бы рада меня уничтожить, но, что поделаешь, Зиночка, бодливой корове Бог рогов не дал. Сейчас вы организовали этот захват заложниц, были, так сказать, наводчицей у бригады ликвидаторов. Вновь досадная, чудовищная неудача. Я понимаю, обидно. Но ничего не поделаешь. Теперь, как получилось, что меня не убили. Изначально предполагалось, что я тоже буду присутствовать на той памятной литературной встрече подруг руководителей сковских ОПГ, и меня убьют во время захвата заложниц. Так сказать кровавая драма на заседании редколлегии или магазинная колбаса содержит плутоний. Неисправный граммофон стал причиной бытового самоубийства. Я ничего не перепутал, Зиночка?