— А почему послушных?
— А потому, дружище Аптекарь, что у этих людей останутся в Андижане папа с мамой, да сестры с братьями. И их судьба может резко измениться к худшему, если где-нибудь в Гамбурге, партия героина не будет оплачена. Расправиться с родственниками провинившегося в Андижане для организации, как ты понимаешь, больших проблем не составит. Разорвут как Мурзик тапки. Без них же там муха не взлетает, все под контролем.
— И вы согласились?
— Как тут откажешься, Елена Юрьевна, жестокость такая кругом… а я такой бесхребетный. Названная сумма произвела впечатление даже на Саранчу. Я же вообще и не знал, что такие суммы бывают. Кроме того, они передали привет для моей Тамары Копытовой от ее мамы, и, соответственно, моей тещи. И сообщили следующее. Мой тесть, папа Тамары Копытовой, недавно скончался. Потому что до этого болел, ничего криминального. Жалко, что я с ним так и не познакомился, я ведь даже его имя отчество выговаривать научился, и все зря. И вот моя теща просит пристроить где-нибудь двух братьев моей Тамарочки. А я своим родственникам привык помогать, так воспитан. Я ведь на острове вырос, в рыболовецком колхозе. А рыбак — это диагноз посильнее поэта. И батяня у меня знатный рыболов был. Было примет самогоночки на грудь и песни на берегу озера горланит, махая удочками. Помню, мне еще четыре было, может пять, отец учил меня на лыжах стоять. Так вот первой заповедью у него было: «Никогда не жрать желтый снег!». От армии, опять же, талантливо закосил, причем сам того не желая: умудрился убедить комиссию, будто слабоват на голову. Ему почему-то показалось, что психиатр в военкомате культурный человек, так батя, стоя перед мед комиссией в одних трусах, стал его о Спинозе расспрашивать, о Ницше. Да еще серьезно так сказал, что он самый скромный на всей планете суперчеловек. А сейчас кто привет молодежи моральные принципы? Безотцовщина кругом, на две свадьбы три развода. Душевный был мужик, царство ему небесное. Помню, любил говорить: «Экие погоды славные — пойду лисапет седлать». А как выпьет — философом становился, проблемы мироздания ему покоя не давали. Посадит, бывало, меня на колени и спрашивает: «Ну ты вот скажи, сынок, ну если Бог всемогущ — чем он побьёт козырного туза?» Но все время он в какие-то ситуации, тюрьмой чреватые, попадал. Причем всегда по недоразумению. Однажды на его молодецкий посвист из травы высунули головы два трахавшихся там гомосексуалиста, да как раз под порцию картечи. Да еще в темноте! От их крика батя сам тогда чуть жидкого не дал от неожиданности. Хотел даже сдаться властям идти с повинной, я его еле тогда отговорил. А другой раз пригласил бригадира выпить, а тот и случайно сел на оголенный провод. И батяня созерцал искрометную румбу, пока не понял в чем дело. А бригадир решил, что батя все подстроил, и в суд на него подал. Но что-то я отвлекся. Да-а. Так что отказать я бывшему начальству Саранчи не мог, да и братья у Тамары ребята вроде шустрые, правда, по-русски не говорят. Но ничего, Саранча их аккуратно с нашими сковскими узбеками познакомит, и я, наконец, информацию из первых рук получать начну. Тамара мне все лично переведет, что надо. Пора ее тоже к делу пристраивать, уже совсем взрослая девочка и по-русски вполне прилично говорит. А там посмотрим.