— Вот оно как. Чуть не убитая мною курица вдруг заговорила на хинди. Ты что, Зина, пытается удивить меня умом, раз не получилось красотой? Спешу поздравить тебя от себя лично и от имени всей олигархической закулисы. А губернатор, кстати, не тупой. Он просто малограмотный и в плохом окружении вращается. И потом, не такой уж он и бревно. Если его помыть, причесать, блох извести — то вполне приемлем будет. Поэтому мне и приходиться зачитывать перед ним всякого рода повествования сутулого олигофрена, которое иногда ты для меня так добросовестно пишешь. И антимигрантские настроения, доминирующие в обществе, небеспочвенны: среди мигрантов есть и преступники, и наркоторговцы, и преследующие иные, асоциальные цели. Я даже готов признать, что кто-то из них относительно недавно произошел от обезьяны, это и без Дарвина вполне очевидно. И что из этого следует? Или ты думаешь, что я им тут в Скове Государственные Узбекские краткие курсы по сбору маковой соломки помогаю открыть? В действительности то все как раз наоборот! Да ты знаешь, скольких таких как ты русских кукол я от наркоты спас? Да пошла ты…
— Что у нас за сегодня по городу, лейтенант Волков?
— Уже начинают красить яйца к Пасхе, товарищ пожилой следователь.
— Манеру хамить мне ты от монстра по имени Зина перенял? Так ты учти, она мне секретарша, гражданская жена почти. А во-вторых, она баба красивая, рядом с ней стоять приятно. Вот только в матку ей имплантировать систему опознавания «свой-чужой» надо. Да-а. Вот ты вспомни, что из-за Лены Прекрасной вытворяли. Про Елену Прекрасную знаешь, лейтенант Волков, читал?
— Это которая у пристани проституткой работает? Что, снова на карманных кражах у клиентов попалась? А мне по смене и не передали ничего.
— Да-а. Попытки прочтения не предпринимались. Ты лучше скажи, что на твоей смене случилось.
— А вот и зря вы так, товарищ пожилой следователь. Я то, как раз, книги почитать люблю. Иной раз, на смене, когда по городу спокойно. Я даже отдельные фразы выписываю. «Я красив как Аполлон, и при моем появлении красотки падают наземь в нечеловеческом оргазме». Или: «И не пытаясь умерить свою похоть». Сильно написано, прямо за душу берет. А вот блатные стишата не перевариваю. Но иногда и там хорошие строки встречаются. Вот пример:
Стихотворение о наркоманке, как она чего-то там глотает, закидывается на их языке, но я на эти строки месяц дрочил, честное слово. Одна проститутка, которая возле пристани работает, цитировала, когда у нас в обезьяннике сидела. Да вы ее знаете, товарищ пожилой следователь, кличка у нее еще странная, Елена Прекрасная, вы ее сами вспоминали сейчас. А еще я люблю про хорошие манеры читать. Как в высшем обществе правильно себя вести, если в неловкое положение попал. Тут у меня все по разделам. Вот, к примеру, раздел: «Если Вы неожиданно пукнули»…
— А мне, лейтенант Волков, это заумь ни к чему. Как вышло, так вышло, все люди, все человеки. Как вышло, так вышло, что теперь сделаешь. Как любит говорить уголовный авторитет по кличке Челюсть: «Лишь немногие, кого мучает кашель, идут к врачу. Остальные идут в театр». Мужик внешне невзрачный, но с большим маятником в междуножье, между прочим.
— Это да. Я, товарищ пожилой следователь, его супругу видел. Баба видная, такую бы на матрасе помять — милое дело. Она по делу о ликвидационной бригаде потерпевшей проходила. Вы наверно помните, когда заложниц захватили. Заявительницей тогда была Богатырёшкина Анастасия Аполинарьевна. Она литературный журнал «Недуги Наши» редактирует. Я ей свои рассказы «дежурный по городу» еще показывал, думал, напечатает. Обещала посмотреть. Как думаете, опубликует?
— А ты ее повесткой вызови, а когда придет, спроси. Тогда точно опубликует.
— Как я же я раньше не догадался! Вот, дурак, уже бы давно мною весь Сков бы зачитывался.
— И все бы приветствовали тебя, помахивая пальмовыми ветвями с растущими на них ананасом и сливами. Особенно представительницы женского пола.
— Вот вы все шутите, товарищ пожилой следователь, а я в своем даровании уверен. Кто бы что не говорил.