— А если Тамара Копытова окончательно выучит русский язык и не захочет жить на острове?
— Елена Юрьевна, какие гадости вы говорите. Она, впрочем, как и вы, воплощенные в плоть и кровь юношеские грезы. Не ваше и не ее мнение никто спрашивать не собирается. Разве Аптекарь вам этого не объяснил?
— Он мне об этом не устоять напоминать каждый день. Кстати, вы наверняка пришли не только для того, чтобы поделиться вашими далеко идущими интимными планами?
— Да, мне бы хотелось побеседовать с вашим повелителем.
— А можно мне послушать? Мне скучно одной в подвале сидеть, прошу вас!
— Если будешь сидеть тихо, и не будешь называть меня Пилюлькиным — разрешу.
— Я буду сидеть тихо как белая мышка. О Шприц, мой повелитель.
— Смотри у меня, — строго сказал Аптекарь, — иди и готовь кофе на три персоны. Мне и пожилому следователю по две ложки сахара, а себе без сахара. Ты наказана за вчерашнее.
— Нет, нет, — вдогонку ей сказал пожилой следователь, — с сахаром на три персоны. В нашей беседе будет участвовать и Сережа Гришин.
Уходя, девушка, не заметно для Аптекаря, показала ему язык. Когда кофе был готов, пожилой следователь, не говоря ни слова, взял чашку девушки и отхлебнул из нее. Кофе был не сладкий.
— Вам повезло с повелителем, Елена Юрьевна, причем крупно, — сказал пожилой следователь, ставя чашку на место.
— Почему вы так решили, милый пожилой следователь? — спросила девушка, аккуратно выливая свой кофе на пол.
— Почему вы вылили кофе на пол, Елена Юрьевна?
— Не важно. Я все равно здесь убираю. Так почему мне повезло с повелителем?
— Потому что он не попал под ваш каблук и потому, что вам хватает ума выполнять его указания. Сейчас мы начинаем войну с господином Олигархом. И на этой войне будут не только в тюрьму сажать, но и стрелять будут. К огромному моему сожалению. В этой войне вам отвелась роль пистолета, а Аптекарю, повелителю вашему, отведена роль Гаврилы Принципа, который из этого пистолета выстрелил. Вы знаете Леночка, что сделал Гаврила Принцип?
— Он убил императора Австро-Венгрии, и из-за этого началась первая мировая война.
— Ваша тело, Елена Юрьевна, лишено малейшего изъяна. Но ваша голова является украшением этого совершенного тела.
— Комплемент несколько громоздкий.
— Вы просто избалованны. Аптекарь, который лишил вас на сегодня сладкого, из-за вас же, Елена Юрьевна, жизнью рискует.
— Это я понимаю, но это его выбор. В любом случае я не собираюсь торговаться, наверно я этого стою.
— Аптекарь, ты ее бить не пробовал?
— Не могу руку поднять, жалко.
— Попробуйте ногой.
— А, это вы, Сереженька, вы очень кстати.
— Господин Аптекарь, вы хотели со мной поговорить?
— И очень серьезно Сереженька.
— А эти люди нам не помещают?
— Ну что вы, Сереженька! Лене я разрешаю разговаривать только с теми, кого я сам привел. Она умная, а главное послушная девочка, никаких глупостей она не скажет и не сделает. А этого человека вы можете не опасаться. Ему я верю больше, чем себе. Давайте с вами, Сереженька, условимся. Мы говорим с вами с глазу на глаз.
— Если вы так хотите…
— Сереженька, я хочу перейти прямо к делу. Ваша должность — инструктор рукопашного боя спецназа. Официально она называется по-другому, но, по сути, я прав. У меня к вам вопрос — сможете ли вы собрать группу людей, которая сможет раздавить бригаду рэкетиров в одном из районов нашего города и занять их место?