— И вы ему кого-нибудь подыскали? — Нет еще. Закрутился как-то, забыл об этом. Может Хомяк кого-нибудь предложит из своих людей? Работа это эпизодическая, но платит Боцман хорошо.
— Мне почему-то кажется, господин Аркадий, что в плаванье по бурным водам подмосковных водохранилищ с удовольствием бы отправился и сам Хомяк со своим другом Ногтем.
— Я предложу Боцману. Вас, господин Хомяк, он точно возьмет. Глядя на вас, невольно хочется купить гантели. А вот господин Ноготь, при всем моем к нему уважении…
— Напрасно вы так скептически относитесь к господину Ногтю. Он уже два года находится в федеральном розыске.
— Ну, если даже пожилой следователь рекомендует господина Ногтя с самой положительной стороны… Я думаю, что мне удастся убедить Боцмана.
— Я уверен, что Хомяк и Ноготь сумеют поддержать правопорядок на вверенном им «Челюскине».
— Да Бог с вами, господин пожилой следователь! «Челюскин» затерло во льдах, и он затонул.
— Да что вы говорите? Кошмар какой. Если бы Хомяк и Ноготь были на «Челюскине», он бы плавал до сих пор. Их торосами не запугать — уверяю вас, Аркадий.
— Да меня с Ногтем вообще ничем не запугаешь, тем более «Полногрудой морячкой». А Челюскин моржом по жизни был, как я понял. Уважаю. Но что за трусы такие особенные у него были, что плавать ему мешали? Ну не понял я, в натуре.
— Как съездили в Москву, господин пожилой следователь?
— Многообещающе, Саранча, многообещающе.
— И что же, кроме содержательного совещания и двух недель непосильной учебы, с вами там произошло?
— В первую очередь открылась радостная перспектива перевода в столицу. Не скрою, это волнует кровь. Тут я и на вас, Саранча, определенные надежды возлагаю.
— А как же здоровый образ жизни в доме на острове в Чудском озере? Стройка-то кипит.
— Ничего, пускай кипит, рано или поздно я вернусь на остров и посвящу всего себя маленькими плотским радостям.
— А пока?
— А пока? Пока обкладываем по всем правилам господина Олигарха. Вторая партия предназначенного для Олигарха героина весом в пять килограмм попала в крепкие, а главное бескорыстные руки моего доброго знакомого Хомяка, после чего растаяла в тумане и пыли. Это уже второй такой эпизод и этот эпизод последний. Теперь Олигарху поставлять героин уже точно не будут, а этот был его основной источник дохода. Первый раз партия товара ушла на сторону вместе с той красивой девушкой-наркоманкой. Помните?
— Ее Лена зовут, конечно, помню. А почему Хомяк и Ноготь решили так резко порвать с Олигархом?
— Олигарх хотел расправиться с Хомяком вашими же, Саранча, руками. Хомяк что-то сам понял, остальное я донес до его заплывших мускулами мозгов. А Ноготь — это та самая предусмотрительная крыса, которая первая бежит с тонущего корабля. В данном случае с корабля Олигарха.
— И Хомяк не боится расправы со стороны Олигарха?
— Хомяк, в действительности, вообще мало чего боится. Когда, из-за Антонины, вы на него наехали, он выглядел беспомощным из-за того, что рядом не было его братков. Сидя где-то под Москвой, в окружении своих бойцов, он может никого не опасаться, и в том числе Олигарха.
— А чем так замечательна его бригада? Почему он в них так уверен?
— Бригада Хомяка была самой мощной структурной единицей всей организации Олигарха и держала под своим контролем две самые хлебные точки в городе: вокзал и рынок. История ее возникновения достаточно любопытна. В свое время в Скове сформировали отряд ОМОНа для отправки в Чечню. Включили в него главным образом людей, у которых были разного рода сложности на работе, служебное расследование, например, или что-то в этом духе. Это, кстати, была моя идея. Я исходил из того, что война все спишет. И потом, пришла разнарядка, все равно кто-то должен был ехать, а у нас несколько человек вообще перед арестом были. Чем в зону для работников милиции идти, так лучше в Чечню. Даже если убьют, хоть жены какую-то пенсию получат или льготы какие-то. Да и детям стыдно не будет, что их папа-милиционер в тюрьме сидит. Я думал, что погибнуть там могут двое, максимум трое, но действительность превзошла мои самые худшие ожидания. Перед самым концом командировки, когда им там три недели воевать осталось, отряд сковского ОМОНа попал в засаду, и почти половина личного отряда была убита. В общем, они еле отбились. Но, что самое неприятное, все могло бы быть совершенно по-другому, если бы вовремя подошло подкрепление. Фактически они сами в бой вязались в расчете на скорое прибытие вертолетов с подкреплением. Но, как назло именно в этот день этот район посещала делегация европейского парламента с целью уточнить положение с соблюдением прав человека в Чеченской республике, и все вертолеты были задействованы для перевозки делегации и сопровождающих ее лиц в какую-то потемкинскую деревню. Короче, помощь во время не пришла, и половина сковского ОМОНа вернулась домой в цинковых гробах. Весь Сков был в шоке, а наши менты вообще веру потеряли. А без веры в нашей работе нельзя, тут мы как монахи. Старший лейтенант Хомяков служил в спецназе и был придан отряду сковского ОМОНа для координации боевых действий. Именно он во время их последнего боя сидел на рации. А когда он понял, что подмоги не будет, он открытым текстом сообщил, что лично свернет шею тем, по чьей вине вертолеты не взлетели. У него и раньше в личном деле записи были не лестные, а после этого случая его просто с армии выперли, спасибо, что не посадили. После того, как из армии его попросили, он в Сков приехал, собрал оставшихся в живых ребят и предложил им заняться рэкетом, причем половину заработка они собирались отдавать семьям погибших и покалеченных бойцов сковского ОМОНа. Согласились не все, но многие. Фактически, у многих, кто уехал тогда в Чечню, неприятности по службе были за дело, кто служебные полномочия превысил, а кто и с преступными элементами сотрудничал. Начли бомбить они резко, с самых крупных торговых точек города, рынка и вокзала. Когда дело касалось ОПГ Хомяка, органы сковской милиции демонстрировали чудеса беспомощности. Все прекрасно понимали, что каждый из них мог быть тогда в составе отряда сковского ОМОНа. Потом они к организации Олигарха присоединились, но достаточно формально. Реальная власть в бригаде только у Хомяка была, на Олигарха они плевать хотели. Когда Хомяк понял, что Олигарх от него избавиться хочет, он, без всяких сантиментов, и партию героина присвоил, и коттедж Олигарха в Буйноголовке сжег, предварительно вывезя оттуда все ценное, тем более что было куда. Честно сказать, я очень рад, что бригада Хомяка убралась из Скова. Признаюсь, я этому сам немало поспособствовал. Крайне нездоровую они создавали ситуацию для сковской милиции — и не посадить их нельзя, и посадить нельзя. Что делать. Что было, то было, да быльем поросло. В органы пришли новые люди, им спокойно работать надо, да и старым сотрудникам тоже. И, кстати говоря, после того, как вопрос с бригадой Хомяка отпал, проще будет Олигарха со всеми его братками оприходовать. Ведь теперь у сковских ментов по крайней мере сантиментов к ним никаких нет.