— Эх, Челюсть, повезло тебе, что с милиционерами ты дело не имеешь. Ой, повезло. А я из-за них уже геморрой заработал, где отдел кадров только таких находит? Все успокоиться не могу. Ладно. Ты мне, кстати, список приготовил? Это столько у нас в городе торговцев наркотиками? Ты это серьезно, Челюсть? Это только первый лист!? Так, Гизелла Рамадановская-Рюмина, 72 года. Это круто, блин. Она что, тоже героином торгует?
— Цыганка она, трудится без сбоев, без скидок на возраст.
— А, цыганская баронесса, тогда понятно. Молодец Гизелла, и возраст ей не помеха, в юности наверняка комсомолкой была.
— Гизелла комсомолкой, думаю, не была. В школе она не училась, и за все жизнь документа у нее не одного не было.
— Да? И сейчас нет?
— Сейчас есть. Она заграничный паспорт пару лет назад получила. Без него в Швейцарию ездить нельзя, а у нее там счет открыт. Сейчас у нее и чековая книжка есть и кредитная карточка.
— Растет благосостояние цыганского народа и это радует. А с Гизеллой ты меня познакомь. Впрочем, нет, черт с ней, карга старая, зачем она мне нужна? Так посадим. Ладно, Челюсть, шутки кончились. Сейчас наши жены обнюхают друг дружку, что-нибудь мясное приготовят, может даже тортик на скорую руку, а мы с тобой снова немного на катере покатаемся. Тихонько так, без пулеметной стрельбы. Степаныч, становись к штурвалу, курс к Скову, к тому месту, ну, ты знаешь. А мы с господином Челюстью пока в каюте посидим чуток. Мысли мои такие. Сейчас мы с тобой возвращаемся в Сков. Вот тебе пакет героина…
— Так это же тот самый «Кандагар», который мне Олигарх поставлял! Ну конечно, и печать со львами, и буквы арабские. Пол кило порошка высшего качества! Пожилой следователь, откуда? Пол кило, да это же нам работы на месяц хватит, а у меня люди последнее отдают.
— Потому-то мы сейчас подплываем к Скову. Не к пристани, откуда мы недавно отошли, а в другом месте. Пристани там нет, но глубина приличная, к самому берегу подойти можно. В этом месте пацаны с обрыва в воду прыгают, в парке. Знаешь, где это?
— Конечно знаю. Я когда сам там нырял.
— Вот и хорошо. Мы с тобой сойдем по тихому, Степаныч катер от берега отгонит, чтоб он там глаза никому не мозолил. Когда мы к Скову подойдем, уже темно будет, нам привлекать к себе внимание ни к чему. Если за кем-то из нас кто-то и присматривает, пусть думают, что мы на острове. Машины наши на пристани стоят, мы с пристани на катере ушли. Так что если за нами слежка и есть, мы от нее оторвались. Дальше мы ненадолго расстанемся. Ты берешь героин и быстро разбрасываешь его по своим бригадирам. Сколько их у тебя?
— Пятеро, ровно по сто грамм на рыло.
— Вот ты им и раздай, пускай люди работают. Только заранее не предупреждай, что на тебе порошок едет, скажи встретиться, мол, хочу. Придумай что-нибудь.
— Не первый день замужем. Кто ж скажет, что на тебе героин едет? Для этого глубоко слабоумным нужно быть.
— Это хорошо, что не первый раз замужем. Сколько времени тебе на это потребуется.
— Часа два, два с половиной. — Через три часа встречаемся на том же месте. Степаныч катер подгонит, и мы вернемся на остров. Все ясно?
— Что тут может быть не ясного?
— «Так точно» отвечать нужно. Впрочем, ладно. А пока мы с тобой по списку пройдемся не спеша каждую фамилию разберем, время у нас есть. Ты должен четко мне ответить на такой вопрос — кто из розничных торговцев героином в городе Скове напрямую с Олигархом связан, а кто его знает только через тебя.
— Это просто достаточно. В списке тридцать шесть человек, помимо цыган конечно. Всю систему лично строил, всех по памяти помню. Всех можно разбить на три группы. Первая группа: люди, которые работали у Олигарха на рэкете, а потом, по каким-то причинам Олигарх их оттуда убрал и ко мне пристроил. Вторая группа. Это те люди, которые когда-то сидели вместе с Верстаком в лагере, после освобождения приехали в Сков и обратились к нему за помощью. Люди эти в Скове пришлые, знают они только Верстака и меня. И третья группа — это кочующие шумною толпою цыгане. Тут мир замкнутый, обособленный, что там внутри происходит, сказать трудно. Кто работает, где работает, как работает понять не возможно. Люди появляются и исчезают, кто как с кем там связан — все покрыто густым туманом, но работают они четко и информация от них никуда не сливается. Знают они только меня. Собственно, знает меня только Гизелла. Товар я всегда привожу ей лично. Ее дом стоит в цыганском поселке, подъехать на машине к нему нельзя, незамеченным подойти тем более, так что опасаться нечего.