— Пила всю дорогу.
— А где доставала спиртное?
— У парней, которые подстригали лужайку.
— Давай сыграем сцену, где Бланш пытается отговорить Стеллу остаться со Стэнли.
— Да я не помню наизусть.
— Я напишу твои реплики.
Кристина метнулась к тумбочке — коса свисала вдоль спины — и выдвинула ящик.
Я уже заметила, что ее прическа и движения сильно менялись в зависимости от настроения. Пока она писала, я рассказала ей еще несколько историй о Бланш — как она вечно жаловалась, что вспотела, что ей нужно принять ванну, что куда-то пропал ее тальк. Ночами Бланш бродила по «Усадьбе» с толстой, капающей воском свечой в руке. Как-то раз я застала ее днем на лужайке в компании газонокосильщика, совсем молоденького паренька. Мне тогда было десять, и я считала Бланш сумасшедшей. Обычно героини прибывали к нам в другом состоянии — с разбитым сердцем, оплакивая умерших, и прочее в том же духе. Но с Бланш все было по-другому — эта дамочка зациклилась на самой себе.
— Я вообще не считала ее героиней. До тех пор, пока однажды не прочла пьесу в летнем лагере, — сказала я.
— Вот твои реплики, — сказала Кристина. — Свои я знаю наизусть. Ты Стелла. Начинай.
Она расплела косу, растрепала волосы и расстегнула на блузке две верхние пуговки.
Я заглянула в бумажку, затем подняла на нее глаза и выбросила руку вперед, точно рыцарь на дуэли.
— Бланш, он показал себя вчера в самом невыгодном свете!
— Напротив. Во всей красе!!! Таким, как он, нечем похвалиться перед людьми, кроме грубой силы, и он еще раз доказал это всем на удивление! Но чтобы ужиться с таким человеком, надо спать с ним — только так! А это твоя забота, не моя. Нет, надо придумать, как нам с тобой выкарабкаться.
И Кристина выжидательно уставилась на меня. Я тут же подхватила.
— Ты все еще убеждена, что дело мое дрянь и я хочу выкарабкаться?
— Я убеждена, что ты еще не настолько забыла «Мечту», чтобы тебе не были постылы этот дом, — тут она выразительно повела руками и обозрела нашу холодную палату, — эти игроки в покер…
— А не слишком ли во многом ты убеждена?
— Неужели ты всерьез?.. Да нет, не верю.
— Вот как? — спросила я.
— Я понимаю отчасти, как было дело. — Кристина уперлась подбородком в металлическую спинку кровати и удрученно покачала головой. — Он был в форме, офицер, и все такое, ой, нет! — И Кристина рухнула на постель. — Мне казалось, я помню все до последней строчки!
— Ты молодец! Очень много помнишь, это круто.
— Да, несмотря на таблетки, память на пьесы у меня хорошая. — Она перевернулась на бок, завесила лицо темными шелковистыми волосами, начала перебирать пряди пальцами. Сразу было видно: она думает о мистере Добсоне. — А почему твоя мама не сказала тебе, кем была Бланш Дюбуа?
— Не хотела, чтобы я знала. Наверное, боялась, что и я… — тут я выразительно закатила глаза, — пойду по той же дорожке.
— А ты могла бы? — с любопытством спросила Кристина и села на постели.
— Откуда мне знать? У мамы просто паранойя и…
Тут я осеклась. Мне, ее единственному ребенку, не следовало бы обсуждать маму — с кем бы то ни было. Меня захлестнул стыд — ведь я только что предала ее. Но в то же время как здорово, что можно наконец обсудить с кем-нибудь проблемы, о которых никогда не говорила раньше.
— А что, если героини возвращались в свои книги и после этого менялся сюжет, а? Представляешь, какая начиналась чехарда! — Она подпрыгнула на кровати и присела, колени торчали в точности как у лягушки. — А тебе никогда не хотелось поменяться с ними местами?
— Да нет. Я ведь не знаю, как они туда возвращались. Они просто исчезали из дома. Среди ночи, после завтрака. Могли исчезнуть в любое время.
— Испарялись, что ли?
— Да нет, я бы не сказала. Просто начинаешь искать, а их нигде нет.
— Но ты хоть раз пробовала пойти за ними?
— Нет. — Мне это и в голову не приходило. — И потом, они меня только раздражали. Мама уделяла им слишком много времени. Только Фрэнни Гласс была близка мне по возрасту. — Мне не хотелось признаваться, как я потеряла Фрэнни.
— До чего же ты равнодушная, безответственная! — Кристина снова ожила, подпрыгнула, перебросила волосы через плечо. — Лично я непременно предупредила бы Бланш, что ее отправят в сумасшедший дом. Никто не заслуживает такой судьбы! Быть запертой в клетке — нет ничего хуже!