На пороге, освещаемая фонарем, стояла молодая женщина, промокшая до нитки. Длинная юбка липла к ногам, с волос капала вода прямо на нос. Грета отперла дверь и впустила девушку в дом. Это было вопреки правилам: бабушка Энтуистл строго-настрого запрещала ей впускать в дом посторонних. Но Грета насмотрелась на беженцев и солдат, прятавшихся в лесах Баварии, и не могла отказать человеку, столь отчаянно нуждавшемуся в помощи, даже под угрозой быть уволенной из дома Энтуистлов без выходного пособия.
Она бросилась к шкафу, где хранились пляжные полотенца, выстиранные и отглаженные к приезду хозяев. Поглощенная заботами, Грета даже забыла про грозу. Прежде чем завернуть девушку в полотенце, она заставила ее снять с себя всю мокрую одежду. (Грета никогда не проявляла ложного смущения при виде обнаженного тела.) Девушка стащила с себя платье и рубашку и задрожала от холода. Грета укутала ее большим махровым полотенцем и усадила в старое плетеное кресло. Насухо вытерла босые ноги, не переставая ворчать, что не пристало девицам разгуливать в такую холодную дождливую ночь. Молодая женщина плохо понимала, где находится, не могла также вразумительно объяснить, как нашла дорогу к «Усадьбе». Она говорила с акцентом, похожим на тот, с которым Грету учили английскому в Германии. Но выяснять, откуда она и как здесь оказалась, не было времени, гораздо важнее было спасти несчастную от простуды. Грета поспешила на второй этаж и стала наполнять ванну горячей водой. Дверь ванной комнаты выходила в мамину спальню.
Пока девушка лежала в горячей воде, Грета решила поискать в гардеробе мамы теплую ночную рубашку. Фигуры у незнакомки и моей мамы были похожи — обе тоненькие, длинноногие. Единственным отличием было то, что англичанка, даже трясясь от холода, держала спину прямо, а голову — высоко поднятой, а мама обычно не следила за осанкой. Грета никогда не понимала Анну-Марию Энтуистл. Однако от внимания ее не укрылось, что мама прячет от родственников свой ум и образованность, хотя просиживает целыми днями, уткнувшись в книгу. Грета считала, что Анна-Мария нарочно выполняет обязанности по дому спустя рукава. Грета перестилала мамину постель перед инспекционным визитом бабушки; аккуратно расправляла и складывала в специальный шкафчик скомканные полотенца; спасала печенье, которое мама каждый раз умудрялась испортить. Маму не интересовало домашнее хозяйство, она предпочитала гулять по лесу и гонять на велосипеде на пляж озера Мичиган, находившийся в полумиле от дома. Грета полностью разделяла бабушкин перфекционизм, но не терпела, когда кто-нибудь пытался принизить или недооценить Анну-Марию. Она понимала: пытаться ее перевоспитать означало понапрасну терять время. Гораздо проще и быстрее было сделать все самой, нежели нервничать, безуспешно пытаясь наставить свою любимицу на путь истинный.
Наконец в дальнем углу комода Грета нашла скомканную фланелевую ночную рубашку в цветочек, встряхнула и расправила ее, прикидывая, стоит ли затеваться с глажкой. Но тут за окном снова сверкнула молния, как бы говоря: приближаться к электрическим приборам в грозу небезопасно. К тому же ей не хотелось оставлять юную англичанку одну: бедняжка была явно не в себе. Грета еще раз энергично встряхнула рубашку, потом понюхала ее под мышками. Пахло «Тайдом». Мама спала только в отцовских футболках, великоватых ей по размеру, никогда не надевала викторианских ночных рубашек и халатов, которые исправно получала каждое Рождество в подарок от Санта-Клауса.