Она повязала волосы шарфом, вышла на цыпочках на балкон и распахнула раму. Привязала к перилам связанные вместе простыни и затянула их узлом в лучших традициях бойскаутов. И осторожно спуская это сооружение вниз, она уверяла себя, что идет искать Хитклифа в одиночку не из-за корыстных побуждений. Она гордилась благородством и чистотой своих мотивов. Ведь для главных героев «Грозового перевала» все кончается хорошо. Мама перелезла через подоконник, бесшумно скользнула вниз, держась за мягкие простыни, и тихо, точно кошка, приземлилась на крышу над гостиной. После грозы на улице стало прохладнее. Она на цыпочках пробежала по краю крыши, стараясь не оскальзываться в мелких лужицах, затем спустилась, держась за подпорку для вьющейся глицинии. Ее лицо гладили мокрые цветы, источающие нежный аромат. Наконец она спрыгнула на мокрую траву, упала на одно колено, но тут же поднялась. В воздухе пахло свежестью и чистотой. Ее возбуждало то, что она оказалась за городом, на природе, но еще больше волновал тот факт, что вскоре ей предстоит встреча с красивым мужчиной, которого видела лишь мельком.
Глава 27
Мама бросилась бежать по тропинке через луг, а кругом кипела жизнь ночных созданий: меж высоких стеблей носились светляки, громко стрекотали цикады и кузнечики. Небо очистилось от грозовых туч, и на бархатно-черном фоне блистал ковш Большой Медведицы, а также множество звезд, которые мама узнавала и могла с ходу назвать. Ей вспомнилась тайная детская мечта — как-то мама поделилась ею со мной, — чтобы Медведица усадила ее в ковш, как в люльку, и прокатила по Млечному Пути. Но в эту ночь такого желания у нее не было. Ей предстояло пережить настоящее приключение. А потому мама не стала зацикливаться на звездах, а вместо этого внимательно всматривалась в темную линию леса за лугом, где мог найти приют герой из романа Эмилии Бронте.
Она двинулась по тропинке между деревьями, окликая Хитклифа по имени, то и дело отирая липкую паутину с лица и ног. Поначалу она звала тихо, но вскоре поняла, что предосторожности излишни. Кто мог ее здесь услышать? Ветер покачивал кроны деревьев, ветви осыпали голову дождевыми каплями, и мама подумала, что снова начинается гроза. Вскоре ее туфли промокли насквозь, ноги были сплошь заляпаны грязью. Мама присела на поваленное дерево, чтобы перевести дух. С деревьев падали шишки и желуди. Где-то потрескивали веточки — невидимые мелкие животные шебуршали в опавшей листве. Мама внезапно ощутила всю меру своего одиночества. В то же время она была не одна. Хитклиф был где-то рядом и, возможно, именно сейчас наблюдал за ней.
Мама стянула с головы промокший шарф, стала выжимать его. Сырость пропитала все вокруг, отчего лесные запахи только обострились. Сильнее всего пахло землей.
— Бесполезно, — прошептала она, чувствуя непреодолимое желание бежать в «Усадьбу». Ведь Кэтрин может проснуться, спуститься вниз и переполошить весь дом. Но неужели она зря спускалась с балкона, продиралась сквозь мокрую и темную чащу леса? Отступать просто глупо. К тому же Хитклиф может запросто вернуться завтра, снова начнет колотить в дверь, а поскольку в доме находятся родители, то добром это не кончится. Если его посадят в тюрьму или пристрелит Грета, что будет с романом? Как может существовать «Грозовой перевал» без главного героя, без Хитклифа? Нет, она непременно должна предупредить его!
— Я знаю, что ты здесь! — крикнула Анна-Мария в темноту. И сама удивилась силе своего голоса.
— Что тебе надо, девочка?
Этот голос напугал ее больше, чем собственный. Анна-Мария вскочила и начала озираться по сторонам.
— Где ты?
Раздался пронзительный гудок товарняка, по насыпи, грохоча колесами, промчался поезд. Затем шум стих где-то вдали. Снова послышался гудок, но так далеко, что показался слабым, жалобным стоном. Анна-Мария теперь не была уверена в том, что Хитклиф ответил. Но ей показалось, что голос доносился откуда-то справа, а потому она развернулась и зашагала по тропинке в том направлении.