— Я помогу вам встретиться с ней. Мне с трудом удалось уговорить ее ночевать в доме. У нее лихорадка.
— Она больна? — Он оттолкнул маму, но продолжал держать ее за плечи.
— Она говорила безумные вещи, — сказала Анна-Мария, разочарованная тем, что ощущение полного счастья вдруг оборвалось.
— Еще один маниакальный приступ!
— Нет, она просто хочет, чтоб вы оставили ее в покое. Хочет спокойной жизни, хочет выйти замуж за Эдгара.
— Она что, прямо так и сказала? — Хитклиф опустил руки и отступил на несколько шагов. — Да как она могла выбрать это ничтожество? — Он уселся на ствол поваленного дерева и закрыл лицо руками.
— Простите…
Мама шагнула к нему, потом остановилась, пристыженная своим предательством, ведь прежде она никогда так не поступала. Ей очень хотелось положить руку ему на плечо, утешить, однако она сдержалась. Спрятала руки за спиной и ждала, пока он опомнится, пока ложь о Кэтрин не сработает в ее пользу. Хитклиф продолжал рыдать, закрыв лицо руками, а мама терпеливо и неподвижно стояла в темном лесу, не смея даже отмахнуться от назойливых комаров. Но тут взяло верх ее хорошее воспитание. Мама поняла, что Хитклифа надо на время оставить одного, как бы ей ни хотелось его утешить и обласкать. Ему, должно быть, неприятно, что девушка оказалась свидетелем его слабости, к тому же Анну-Марию мучило чувство вины. Ей было трудно признаться даже самой себе, что это она причинила Хитклифу боль.
Мама пошла по тропинке прочь и шла до тех пор, пока не перестала слышать рыдания. Она поступила правильно. В романе «Грозовой перевал» герои все время вмешивались в дела друг друга. Родственники кричали и бранились между собой, слуги сплетничали, собаки лаяли и завывали. Отойдя подальше, мама завоевала доверие Хитклифа. Она сорвала сосновую ветку, начала выдергивать и считать длинные иглы. Досчитала до тридцати трех и подумала, что все кончено, но тут раздались шаги. Хитклиф шел к ней по тропинке.
— Мне необходимо увидеться с Кэтрин.
Он снова взял маму за руку, нагнулся, и теперь она отчетливо видела его заостренный нос, скулы и подбородок. Совсем близко… От него пахло шерстью и потом. Вот только темнота мешала прочесть выражение его глаз. Но Анна-Мария чувствовала: он в отчаянии и нуждается в ее помощи.
— Я приведу ее завтра. В полночь.
— Я буду молиться о ее выздоровлении.
— Можете на меня положиться!
Он склонился еще ниже, слегка нахмурив брови, на губах играла насмешливая улыбка.
— Неужели?..
Глава 28
К завтраку мама спустилась около восьми утра, всего два часа назад вернувшись с ночной прогулки. Эдит тотчас же дала ей задание. Грета раскатывала тесто для пирога, и губы ее были плотно сжаты — верный признак того, что только что получила от хозяйки взбучку. Анне-Марии оставалось лишь гадать, за что именно.
— Вытащи из подвала банки с прошлогодним черничным джемом, как следует оботри их и расставь на полках в кладовой, — сказала Эдит.
Сама она нанесла на кусок замши средство для чистки серебра и терла им почти идеально чистый заварочный чайник.
— А почему не Грета?
— Не спорь, Анна-Мария.
— Где папа?
— Уехал в город на деловую встречу.
— Сегодня вернется?
— Надеюсь, что да.
Анна-Мария не могла знать о том, что отец отправился в город попытаться отменить запрет на выкуп хотя бы части своего заложенного имущества. Он владел многими многоквартирными домами в юго-западной части города, заселенными преимущественно иммигрантами из Италии, Ирландии и Греции. Увеличивалось и черное население, эти люди переезжали сюда с Юга. Дед Энтуистл больше не мог получать прежней арендной платы, к тому же цены на недвижимость ползли вниз, и его прибыль неуклонно снижалась. Бабушка настаивала, чтобы он расселил дома хотя бы на несколько лет, но дед проявлял терпение к недостаткам квартирантов. Квартиранты же чувствовали, что могут лишиться жилья, и вели себя соответственно.
Солнечный свет лился в окно, мама не спеша потягивала кофе. Потом потерла глаза, гадая, заметит ли Эдит, что она изменилась, побывав ночью в лесу в мужских объятиях. Мама до сих пор чувствовала его руки на своих плечах, помнила, как он прижимался подбородком к ее макушке. Везде, куда бы ни упал ее взгляд, она видела Хитклифа — стоящим у окна подле раковины или на фоне двери в кладовку. Мама сидела за столом, добавляя сахар и сливки во вторую чашку кофе. Издалека доносилось сердитое карканье ворон — очевидно, птицы обнаружили место, где прятался Хитклиф. Она представила себе, с каким удовольствием принял бы парень из рук Греты чашку горячего кофе и ломоть домашнего хлеба. Она неспешно и аккуратно жевала кусочек тоста, как будто в этот момент он мог ее видеть.