Мы переодеваемся, сходим на берег и чешем к причалу. Мы - это я, Кайфолом, Никси и милая Шарлин, которая накрасилась и надела действительно дорогую одежду. Могло бы показаться, что она - красавица из местных, которая собирается посетить какую-то презентацию или другую тусу, но всю картину портил вещевой мешок с логотипом «Силинк». Когда она отходит в туалет, Кайфолом шепчет мне:
- Что она здесь делает? Сумасшедшая, что ли?
- Нет ... Не тупи, - отвечаю я.
Он закатывает глаза, но вдруг сосредоточенно смотрит на меня.
- В любом случае, мне кажется, нам надо наварить в этом порту.
Надо перепродать беленький эдинбургский героин от Лебедя этим местным говнюкам.
Никси опустошенно таращится на него.
- Извини, друг, не хочу никого обидеть, но сам знаешь, это будет правильным решением, - улыбается Кайфолом. Шарлин приносит нам кофе, очень осмотрительно с ее стороны, потому что мы собираемся принять немного спида. Я разворачиваю свой тайный сверток, мы все принимаем хорошую дозу. Все, кроме Шарлин - она взяла совсем немного.
Мы выходим на центральном вокзале. Как и большинство туристов с нашего судна, мы тоже поворачиваем налево и идем в район красных фонарей. Дико видеть всех этих девушек в витринах и дилеров, которые продают наркоту прямо на улицах неподалеку от Нового рынка. Мы заходим в бар, где Кайфолом заказывает нам лимонад, в то время как Шарлин и Никси берут себе по пиву, которое здесь подают в маленьких бокальчик. Мы все говорим и говорим, особая болтливость нападает на нас с Никси, потому что мы вспоминаем кучу разных интересных историй с тех времен, когда тусили вместе с Мэтти в Шепердз-Буш. Шарлин говорит, что сейчас вернется, и уходит.
- Наверное, работает на какое-то агентство, подрабатывает здесь после смены в какой-нибудь гостинице, - говорит Кайфолом, но сразу теряет интерес к разговору и быстро покидает нас, чтобы «пошпионить»; мы договариваемся встретиться через несколько часов на центральном вокзале.
Вероятно, они с Шарлин договорились где-нибудь встретиться, вот уже ебаный мудак, как он только все успевает! Могли бы и не шифроваться так. Будто нам очень интересна их личная жизнь.
Никси много пьет, пустые бокалы выстроились перед ним в шеренгу. Сдается, он уже сильно опьянел. Рассказывает снова о своей Марше, затем - о своих родителях, о том, как он постоянно спорит с ними, хотя искренне любит их, от всего сердца. Какой же он милый, домашний мальчик. Так мило было с его стороны пустить нас пожить в своей квартире, хотя Кайфолома он вообще едва знал. Когда-нибудь я его за все отблагодарю.
Но мне все равно как-то неспокойно, я хочу пройтись, а потому оставляю его наедине с пивом. И вот я уже иду по мощеным улицам, смотрю, как пьяницы созерцают девушек в витринах, и думаю о том, насколько безумный этот город. Я иду вдоль реки и оказываюсь на огромной площади Лейдсеплейн. затем смотрю на часы и понимаю, что пора возвращаться назад. Один парень, происхождение которого я не могу угадать, даже услышав его акцент, пристает ко мне прямо посреди улицы. Он продает спид Я пробую, и он оказывается неожиданно хорошим. На самом деле, он действует на меня, будто какое-то ракетное топливо, меня мгновенно плющит, и я очень хочу вернуться к героину. Ебаный Амстердам!
Однажды я точно поселюсь в этом городе. Парень рассказывает мне, что он приехал из Сербии, а затем советует пойти по этой узкой улочке с магазинами, чтобы скорее добраться центрального вокзала.
Хотя уже совсем темно и поздно, все магазины еще работают. Великобритания в этот час уже напоминает кладбище, по сравнению с Европой. Шагая по улице, я вдруг наталкиваюсь на Шарлин, которая как раз выходит из какого-то женского бутика. Сначала мне в глаза бросается ее логотип «Силинк», и только потом я вижу роскошные волосы.
- Привет, - говорю я, она почему-то нервничает. - А где Кайфолом?
- Хуй его знает, мы не виделись. Он - твой друг, ты должен знать, - отвечает она, жуя жвачку и смущенно озираясь по сторонам.
Видимо, тоже еще спида где-то достала.
- Извини, я думал, вы ... э-э-э ...
- С ним? Господи Видимо, он сам себя любит, но не все к нему так относятся! Невозможно передать, какой сладкой музыкой ангелов звучат для меня эти слова.
- Шоппинг? - спрашиваю я.
- Типа того.
Мы заходим на кофе в уличное кафе, где она расспрашивает меня о Никси (кажется, я его потерял) и Кайфолома (кто знает, куда его могло занести). Я решаю не раскрывать ей его наполеоновские планы, мы просто говорим о всяком-разном, а потом едем к докам последним поездом. Я устал, но все еще кайфую от спида, пока поезд несется сквозь ночную тьму. Судя по тому, что я уже видел, мы немного потеряли, голландская провинция скучная и пустая. Я едва удерживаюсь, чтобы не запустить пальцы в ее невероятные волосы. Волосы девушек просто рулят, я бы даже выучился на парикмахера, только бы иметь правомерную возможность касаться таких волос. Кайфолом работал в парикмахерской некоторое время после школы, это была его первая и последняя легальная работа. Его босс сначала доверял его пальцам прически своих работников, а затем - и клиенток, но Кайфолома начало тошнить от их волос, и он ушел с работы.
Шарлин проводит рукой по художественному беспорядка на своей голове и говорит:
- Я одна в каюте, никого не подселили, повезло. Приходи, покурим.
- Договорились.
- И под курением я имею в виду секс, если ты не догадался, - мило улыбается она.
- Конечно, - киваю головой я; мне нравится, как она себя ведет, но я понимаю, почему употребляю наркотики.
Если бы я не был под кайфом, это не сумел бы адекватно отреагировать на такое приглашение. Но сейчас я чувствую себя в своей стихии. Я даже думаю обнять ее, а то и поцеловать, если она не будет против. И мне похуй, если я неправильно ее понял, похуй то, что она под кайфом, я просто пойду к ней вечером.
Мы возвращаемся на корабль. Здесь так тихо, мы не видим ни Кайфолома, ни кого-то еще. Пробираемся тихонько к ее каюте, где она сразу снимает куртку.
- Ну, давай, - зовет она, расстегивая пуговицы на блузке.
Господи, она действительно не шутила! Я тоже снимаю одежду, надеясь, что от меня не сильно воняет, я уже несколько дней не имел возможности нормально помыться, и изо рта у меня не цветами пахнет. И вот я стою наготове, обнаженный и смешной, мой грязный хуй стоит так, будто вобрал в себя всю кровь из моего тщедушного тела. Мне все кажется, что сейчас он отсоединится от моего паха, как паразит, который покидает тело носителя, как только насосется его крови.
Шарлин методично раздевается, развешивает на кровати свою хорошенькую куртку и юбку. Затем снимает блузку, но оставляет лифчик и трусики; сквозь прозрачную сиреневую ткань видно соски на ее маленькой груди и светлые лобковые волосы; кажется, она действительно натуральная блондинка. Эта маленькая, хрупкая девушка несется ко мне и берет в руки мой хуй.
- Ты такой худой, - шепчет она, обнимая меня за шею и смотря на меня своими узкими, почти азиатскими глазами.
Я понимаю вдруг, сколько усилий она возлагает на то, чтобы поддерживать свои волосы в форме, и начинаю щупать ее попу, потихоньку приближаясь к кровати. Я стягиваю с нее трусики, обнажая шелковистые волосы между ног, и она неожиданно говорит: - Не спеши...
Мое тяжелое дыхание свидетельствует о том, что я хочу совсем другого, но волосы Шарлин ложится на грязную дешевую подушку, и мы целуемся. Кажется, она не против, и я говорю ей заветные слова, которые всегда срабатывают и поражают меня больше, чем любую девушку:
- Хочу вылизать твою киску ...
- Плохая идея, - отвечает она, заметно напрягаясь.
- Почему?
- Мы не любовники. Это просто секс. Давай, Марк, просто трахни меня!
- Позже, - мурлычу я, спускаясь ниже и ниже.
Я провожу языком по ее животу, потом целую ее пупок и зарываюсь лицом в эту светлую, тонкую поросль. - Марк ... - протестует она, но я уже лижу ее клитор и чувствую, как он твердеет под моим языком. Она обнимает меня за голову, но потом стонет и просит:
- О Господи ... Продолжай, что бы ты там ни делал ...
Она немного расслабляется, а затем снова напрягается, но на этот раз - от удовольствия, и теперь она не позволяет мне оторваться, просит еще снова и снова.