- Вот теперь ты готов, - одобрительно говорит она, поправляя ему галстук, будто он собирается первый раз в первый класс.
Затем они идут в магазин «Джон Льюис» на Оксфорд-стрит, где заполняют сумки по полной, Рентон успевает заглянуть даже в любимый «Фред Перри». В туалете он курит коричневый, который он приобрел у Тони, затем глотает хорошую дозу кислоты, разглядывая свою добычу. Он сидит там целую вечность, выпуская дым в маленькое окошко, пытаясь избавиться неприятного для покупателей запаха. В конце концов, он выходит, еле передвигая ноги и опасаясь, что Шарлин убежала или ее поймали, но радостно улыбается, замечая ее озорную улыбку. Они берутся за руки и выходят из магазина, наслаждаясь своим успехом.
Они целуются и обнимаются всю дорогу до «Гайбери-энд-Айлингтон», Рентон все время отхаркивает слизь, которая выделяется в его горле, стараясь не дышать на Шарлин. Его ладонь лежит на ее животе, прикрытом поясом юбки, не дает ему опуститься ниже. Она держит руку в его кармане, на ходу ее ладонь постоянно шевелится, вызывая у него эрекцию.
Пока он придумывает вялые планы на будущее, Шарлин огорченно взвешивает все возможные способы напомнить ему, что она любит другого и совсем скоро бросит своего шотландского любовника. Когда они покидают Виктория-Лейн и шагают к Далстон-Кингзланд, из-за собственного чувства вины она становится холодной и отстраненной, но Рентон слишком кайфует от героина и имеет мало опыта в таких вещах, чтобы заметить это и уделить внимание изменению в ее настроения. Они заходят в лифт в доме Беатрис и одновременно печально вздыхают, и только тогда он грустно признает, что в отчаянии у них одно дыхание на двоих.
Зайдя в квартиру, они видят Никси, который сидит в кресле и делает вид, будто смотрит повтор «Королевского суда», пока они обмениваются грустными взглядами. Там показывают, как далеко можно зайти, только бы все осталось в пределах закона. Говорят, что можно выпотрошить человека с помощью хирургических щипцов, а потом спрятать все по отдельным мешках или даже разрубить конечности, если речь идет об опытном «пользователя». Но, конечно, выбрасывать мусор в мусоропровод в тот день было очень и очень серьезной ошибкой со стороны преступника.
Он безразлично здоровается с Рентон и Шарлин, когда те заходят в комнату и падают на диван, но их внимание сосредоточено исключительно на телевизоре.
- «Королевский суд» ... Клево ... - говорит Рентон, и Никси смотрит в сторону кухни.
- Марк ... Мне надо серьезно с тобой поговорить ... - говорит Шарлин, манерно держа осанку, но Рентон обнимает ее и закрывает девушке рот долгим поцелуем.
Они начинают в шутку бороться и истерически смяться, и вот вам - опять лижутся. Никси замечает, что его шотландский друг и эта Девушка-с-высокой прической выглядит так, будто только что собственноручно изобрели секс; так часто ведут себя те, у кого секса уже сто лет не было. Рутинный трах этих Бонни и Клайда снова напоминает ему о собственном целибате, и он думает о Марше, которая находится буквально за семь этажей над ним, о уничтоженном абортом плоде их любви, который превратился в навоз на каком-нибудь городской свалке.
Вдруг Шарлин с силой отталкивает от себя Рентона, настаивая на своем:
- Нет, я серьезно, надо поговорить.
Но он все равно продолжает валять дурака, кусая ее за пальцы, будто щенок, который лежит у их ног.
Никси не любитель таких мышевидных девушек, как Шарлин, но ему кажется, что она слишком самовлюбленная. То, как она манерно проводит рукой по волосам, наблюдая за восторгом в глазах окружающих, навсегда записало ее в ряды позеров в книге воспоминаний Никси. А еще он думает, что она далеко не так хороша, как ей самой кажется, хотя надо признать, волосы у нее очень оригинальные.
Рентон и Шарлин шушукаются о чем-то и ретируется к свободной комнате и своему матрасу. Никси решает сходить в «Далстон». Один его друг из Илфорда где-то раздобыл кучу контрабандных «Walkman», а он знает профессионального скупщика краденого индийского происхождения, который никогда не задает лишних вопросов.
На улице погода не летная. Идет дождь, и тяжелые тучи еще сильнее затягивают небо. Никси вступает в грязную лужу, морщится от пренебрежения к самому себе и делает еще один шаг в своей хаотической жизни. Как и карьера в «Силинк», срок аренды в Беатрис тоже, видимо, подходит к логическому завершению.
Видимо, он поедет вместе с Чеком и дисками с северной музыкой прямо к своей матери, к Илфорд. Она любит собак, он будет с ней счастлив, будет бегать в саду позади дома. Но сначала надо ее все же спросить: не хотелось бы устраивать после Рождества настоящий собачий холокост.
Когда он возвращается домой, то видит, как Шарлин и Рентс играют с Чеком в гостиной. Они бросают ее кожаный кошелек туда-сюда по комнате, а щенок каждый раз приносит им его в своих жадных челюстях. Показав этот фокус уже в седьмой раз, собака держит добычу очень крепко, и Рентон решительно берется за другой край кошелька.
- Отдай его нам! Бля, ты сейчас все зубы себе испортишь, Чек, - просит Шарлин, которая смотрит печально сначала на собаку, а затем - на Рентона, сожалея, что они снова занялись любовью, а она еще не сказала ему, что хочет кинуть его.
Это точно был последний раз.
- Не уходи, - говорит он.
Его слова так точно совпадают с тем, о чем она только думала, что она даже не успевает увернуться от его нежных объятий.
- Что?
- Не уходи, - повторяет он и снова берется за кошелек, за что Чек вознаграждает его высокомерным рыканьем, - иначе мы так собаку никогда не выдрессируем. Он тогда решит, что это он здесь главный.
- А у нас что, соревнование какое-то гребаное за звание главного? - спрашивает она.
Рентон смотрит на нее и собирается сказать: «На хуй все, я люблю тебя». Хотя он и не уверен, что испытывает к ней именно это, а если это и так, то не факт, что ей нужно об этом знать. Он колеблется. Но Шарлин поворачивается к нему и говорит:
- Нам надо прекратить все это.
- Что именно? - спрашивает Рентон, чувствуя, как тошнота поднимается по его горлу.
Он раскрывает пальцы, и счастливый Чек бежит прочь, наслаждаясь победой. У Шарлин тяжелый взгляд, она сосредоточенно сообщает ему:
- Ты знаешь, о чем я.
- Да, - опустошенно отвечает Рентон, но потом с болью в голосе продолжает: - Но ... Нам было так хорошо ... вместе. Трахаться и все такое. Ты и сама говорила ...
- Да, говорила, - настаивает она. - Но я все время повторяла тебе, что мы - не пара.
- Я и не говорил, что мы пара. - Он сам понимает, что ноет сейчас, как ребенок, и вспоминает, как малым еще мальчишкой ошивался у стен Форта; потом перед его внутренним взором возникает собственное лицо, залитое слезами после того, как на прогулке в Блэкпуле его толкнул какой-то незнакомец.
- Ты - хороший парень, но я тебе говорила - у меня есть другой.
- Ты выбираешь его, - горько констатирует Рентон, думая только о том, что у того парня, пожалуй, хуй больше его, но потом собирается с мыслями и говорит: - Понимаю, пожалуй, он - настоящий красавчик.
- Наверное, да. Тебе бы он понравился. Он похож на тебя.
- Да, - равнодушно отвечает Рентон. - Чем?
- Ну, он тоже немного подсел на наркоту, ему нравится северная музыка, панк-рок ... Я с самого начала говорила тебе, что у меня есть парень. Слушай ... Я не обещала тебе серьезных отношений.
- Конечно, - неуверенно соглашается он, потом качает головой и спрашивает, обращаясь к самому себе: - Смешно, но я всегда мечтал иметь девушку, с которой мы как бы не в отношениях, с которой мы - просто друзья. Друзья, как ты говоришь, с привилегиями. Как у Кайфолома еще там, дома, никаких осложнений и всего такого. И вот у меня есть ты, в то время как такие отношения ...
- Ну что же, проблема решена.
- Нет, именно сейчас мне хочется большего, - отвечает он и вспоминает своих бывших девушек, Фиону, затем - ту красавицу из Манчестера по имени Роберта и еще нескольких телок, которых он даже вспоминать не хотел.