Ебаная сумасшедшая ...Но потом полиция... Господи, это же гребаная полиция ... женщина-полицейский в медном шлеме, которая предписывает нам быстро спускаться на лифте вниз.
Мы садимся в лифт, а она все еще взывает о Никси, потерянного и безрассудному, о том, что он сделал с ней, а я думаю о своем ...
БЛЯДЬ.
Героин-то мне никто не вернет ...
А ЭТО МОЙ ЕБАНЫЙ ГЕРОИН!
Лондонский Тауэр
Люсинда - это мой билет в красивую жизнь. Хватит ходить просто так, надо взять дела в свои руки и надеть ей кольцо на палец, затем переехать к ней, в Ноттинг-Хилл, на постоянной основе, затем - развести ее на страховой полис. Придется познакомиться с ее англоидским стариком, который наверняка приедет, чтобы убедиться, что молодой Уильямсон никуда не денется от его девочки. Несколько лет мне придется потерпеть всю эту семейную рутину. И сейчас у меня в кармане лежит ключ ... Нет, его значение настолько велико, что называть его можно только Ключом, и с большой буквы «К» - Кольцо, которую я приобрел у какого-то подозрительного ювелира на Оксфорд-стрит.
Она - из тех девушек, которых можно познакомить с мамой, и я именно собираюсь сделать это, потому что мы с Рентсом чувствуем зов родины. Для этого нам нужно только сесть на «Национальный экспресс», который ходит раз в две недели. Никси тоже думает съехать из квартиры и вернуться на некоторое время к матери. А я хочу навестить бедного Кочерыжку. Видимо, ему там сейчас совсем херово.
И Люсинда тоже хочет посетить наши трущобы. Меня это удивляет, а еще больше удивляет то, что большинство ее друзей поддерживают такое ее решение. На первый взгляд, мои земляки выглядят, ведут себя и даже разговаривают, как бедные, но где-то впереди у каждого из них маячит желтая кирпичная дорога, где их ждет вожделенный приют и множество халявной добычи. Последняя может изменить всю их жизнь. А эти англоиды будто говорят мне: «Иди на хуй, ты, пустая подделка», когда рассказывают о своей искусственной кокнивской жизни. В этом ирония - моя девушка хочет привыкнуть к моему образу жизни, глотнуть этого дерьма, но мы с ней знаем, что это - не фигура речи, я никогда не пожелаю ей такой судьбы.
Она говорит мне, что я говорю, как Шон Коннери, меня смущает интерес, с которым она расспрашивает меня о Лейте и Банана-Флэтс. Но должен признать, меня будоражит перспектива трахнуть ее на матрасе, покрытом пятнами от спермы и различных других веществ, выделенных из разных мест сотней прохожих посетителей где-то в башне Хакни. И потом я достану кольцо, после чего мы отправимся на север, к моей матери. Конечно, здесь останутся лица (не говоря уже о влагалищах), по которым я буду скучать дома, но все, чего я хочу, - это убедиться, что мудак, хуй которого дал мне жизнь, больше не беспокоит мою мать.
Мы выезжаем на север Лондона, в Далстон-Кингзланд, единственное преимущество которого - сейчас туда можно добраться бесплатно, а затем идем на Холл-стрит. Люсинда растеряла всю свою смелость и крепко держит меня за руку, и я лишний раз убеждаюсь, что она слабовата для этого ужаса. Не бойся, моя прекрасная леди, Саймон с тобой.
И воровка Шарлин Фосетт-Мейджорз-Плант, которую недавно трахал Рентс, как раз переходит дорогу перед нами. Будто по взаимному соглашению мы не смотрим друг на друга, делая вид, что просто ничего не заметили. Я бы лучше сейчас подошел к той красотке, но Люсинда еще крепче сжимает мой локоть, болтая о том, как здесь «по-настоящему». Если бы я хотел «настоящих» трущоб, остался бы в Лейте, но чего не сделаешь, лишь бы удовлетворить прихоть этой богачки. Но она замечает, как мы с Шарлин намеренно отворачиваем носы друг от друга, и ее охватывает подозрение, она забывает про экстремальные обстоятельства и спрашивает:
- Что это за девушка?
- Это одна сучка, с которой встречается Марк.
- А как же Пенни? - неуверенно спрашивает она.
- Точно, - подтверждаю я. - У него морали, как у канализационной крысы. Думаю ...
Блядь, что здесь происходит?
- Что здесь происходит? - озвучивает мои мысли Люсинда, тоже замечая толпу, собравшуюся вокруг дома Беатрис.
Они все смотрят куда-то вверх, я прослеживаю их взгляды и вижу человека, который стоит на самом краю подоконника на верхнем этаже! Кажется, одной рукой он держится за что-то в квартире, держась тем самым на краю своей жизни. И блядь - это Никси!
- Ебаный в рот! Это мой сосед! Никси!
- Саймон ... Это ужасно ... Что он делает ...
Должен признать, сначала я даже надеялся, что он хочет выпрыгнуть; просто ради того, чтобы ему тоже уделили внимание, чтобы сыграть главную роль в драме своей короткой трагической жизни. Я думаю о его коллекции дисков, которую мы с Рентоном поделим между собой. Так же поделим его тайник коричневого, который он приобрел во время нашего путешествия. Ни один мудак не узнает, что когда-то был такой товар. Но вдруг я понимаю, что он стоит на подоконнике не нашей квартиры, он значительно выше. Но это же квартира той малой чернокожей шлюхи!
Затем я отыскиваю глазами в толпе эту малолетнюю Марша, вокруг нее собрались ее черные подружки и какие карибские бабушки, которые ради такого случая даже покинули очередь за рисом и бобами, что выстроилась неподалеку. Девушка видит меня и бежит к нам, ее бешеные глаза горят.
- Он пришел в мою ебаную квартиру, начал кричать на меня! А потом полез на подоконник!
- Он - сумасшедший, - говорю ей я.
Марша смотрит на меня и понимает, что мне на самом деле похуй, так тоже не видит смысла ничего изображать. Они с Люсиндой, две лондонские леди различного социального уровня, такие роскошные и одинаково обнищавшие, смотрят друг на друга осмотрительно и испуганно, и вдруг Марша поворачивается ко мне и кричит:
- Надо было лучше присматривать за своим другом! Он твой сосед!
- Que sera, sera, - отвечаю я, и красавица отворачиваются от меня и таращится своими огромными глазами на фигурку на четырнадцатом этаже. Нам нечего сказать друг другу. Я отыскиваю в толпе рыжую голову Рентса, мы идем к нему, но мне достаточно сложно отвлечь на себя его внимание, потому что он сразу таращится на сиськи Люсинды.
- Полиция выгнала нас всех сюда, - объясняет он. - Хотят, чтобы никто не ходил по лестнице. Выслали какого-то мудака, чтобы тот поговорил с ним. У нас героин прямо на журнальном столике, шприцы, все!
Вот теперь я слушаю его внимательно, в отчаянии схватившись за голову.
- Если он наделает глупостей ...
- Ебаная полиция найдет наше гнездо, - грустно улыбается Рентон, демонстрируя ужасные пожелтевшие зубы.
Люсинда тянет меня за руку.
- Все в порядке, Саймон, - уговаривает она меня, - городская полиция знает, что делает. Их готовили к подобным ситуациям.
Готовили. Брикстон. Бродвотер. Ньюингтон. Дэвид Мартин. Блэр Пич. Колин Роуч. - Да, они в этом разбираются.
Он все еще стоит на этом узком выступе. Как он вообще попал туда? Это же надо было открыть окно, взобраться на подоконник, пройти по выступу дальше ... Полиция окружила вход в подъезд, они никого не пускают. Одна старуха хочет прорваться через оцепление, вопит, что забыла покормить кошку, но полицейские будто не слышат ее. Марша подскакивает на месте, затем начинает рыдать, сестра пытается успокоить ее. Эта красавица выглядит довольно сильной, но рыдает, как ребенок, такая неутешимая. Жаль, што он не может этого увидеть, так, Шон? Любовь - шлепа, Шаймон. Шон, почему штолько людей страдают от комплекша спасителя? Кто шнает, друг.
Я никак не могу разглядеть лицо Никси, не могу понять, он собрался спрыгнуть, или, наоборот, решил, что это - плохая идея, видимо, там очень холодно. Я замечаю краем глаза, что Рентс ворчит себе что-то под нос, что-то типа:
- Ебаный эксгибиционист, привлекает к себе внимание ...
Не могу с ним не согласиться. Но потом он все портит.
- Если кто и имеет там стоять, то это я, - поворачивается он ко мне своим бледным наркоманским лицом. - Шарлин ушла от меня!