- Марк?
Это вторжение в мое частное пространство обусловлено тем, что он недавно поймал меня на горячем. Неловко? Ни в коем случае. Поэтому я хочу просто скорее избавиться от этого лишнего внимания и быстро тараторю ответ, который он хочет услышать: - Никто меня не заставит больше употреблять наркотики, друг. Этого больше никогда не случится.
- Я б заставил, - говорит Лебедь, - если бы у меня был героин, типа, ты бы ширнулся, как миленький.
С этими словами он взрывается бешеным смехом.
- Я не собирался никого заставлять, - качает головой Том. - Только ты сам можешь себе это позволить.
Я киваю, признавая эту непоколебимую правду, но спрашиваю:
- Так зачем ты нам здесь нужен?
Я вижу, как Молли почти подпрыгивает на месте, желая дать ответ на мой вопрос.
- Я здесь, чтобы помочь вам, - отвечает Том.
- Подожди, ширнуть ты меня не можешь, но можешь помочь мне. Дать мне шанс. Облегчить мои страдания. Для этого ты здесь? А какая от этого личная польза?
- О, разумеется. Ты хочешь узнать о моей мотивации.
- Нет, - улыбаюсь я, - хочу внести ясность.
Я применил оружие из коммуникационного арсенала самого Тома. Он всегда прощупывает тебя, пока ты не начинаешь с ним спорить, а потом говорит с невинным видом: «Просто хочу внести ясность». Он ненавидит, когда против него применяют его же собственное оружие. Его ноздри раздуваются, он как бы задыхается.
- Марк, мы торчим все время на одном месте, в этих бессмысленных разговорах, так тебе никогда не добиться успеха. Давай оставим это за пределами группы, для наших индивидуальных встреч, как мы и договаривались ранее.
- Это ты договаривался.
- Какая разница, просто давай не выносить это на групповые обсуждения.
Молли не сдерживается и подливает масла в огонь:
- Хах, и так может быть весь день! С Марком всегда так, в этом его главная проблема!
Как я рад это слышать - такая замечательная возможность унизить эту малую шлюху!
- Bay. Наркомана обвиняют в эгоцентрической поведении! Поместим это на первую страницу какой-нибудь газеты?
- По крайней мере, кто-то из нас действительно хочет вылечиться. А ты устраиваешь показуху перед своими друзьями, - обводит она взглядом наше тесный круг пациентов.
Одри грызет ногти.
Вообще-то Молли попала в точку. Я-то все это время думал, что она остановилась в развитии где-то на уровне табуретки, но, оказывается, я ошибался: у нее замечательная интуиция. Единственная причина, по которой я посещаю эти занятия - это поржать вместе с парнями. Мне бы не хотелось, чтобы Томми понял, что она права, и поэтому я напускаю на себя самую искреннюю из всех моих физиономий и пронзительно говорю:
- Мне просто очень тяжело. Я хочу разобраться, что стоит за помыслами каждого из вас, вот и все.
Надо отдать Тому должное - он немного раздраженно ведет бровью, но все же возвращается к работе с группой.
- Сегодня я хочу поговорить с вами о первопричине. Что стало первопричиной, по которой вы начали употреблять?
- День, который начинается с утра, - откликается Кочерыжка, и его ремарка становится первопричиной того, что все пялятся на этого бедного парня. Том не обращает на него внимания (хотя тот на самом деле был серьезный до усрачки), потому что это не то, что он ожидал. Ему нужно за что-то зацепиться.
- Меня оставили на улице, - говорит Кизбо с серьезной миной.
Я волнуюсь за него, он полностью потерял ощущение радости, которым можно наслаждаться во время этих наших групповых встреч, которые он посещает в огромных количествах.
Однако на этот раз Том оценивает его доверчивость:
- Спасибо ... Кит.
- А я просто тусил с этими мудаками, - говорит Кайфолом, глядя на меня, Кочерыжку и Свонни.
- О, кажется, что-то уже вырисовывается, - заключает Том, устраиваясь удобнее в своем кресле. - Кита выгнали из дома. Выставили на улицу, где он столкнулся с жестоким миром. Саймон отметил определенные отношения, дружеские отношения. Давление окружения - вот что вызывает неподходящее и самоубийственное поведение.
Я хотел сдержаться, но не могу и взрываюсь издевательским смехом:
- И поэтому вас посетила клевая мнение собрать нас, отбросов этого общества, вместе - в одном доме!
- Рентс прав, - поддерживает меня Скрил. - Не поймите меня неправильно, среди нас есть несколько здоровых на голову ребят, не хочу никого обижать, но вряд ли такая компания поможет нам соскочить с иглы.
Том сохраняет спокойствие. Возможно, Тощая и не пиздила, когда говорила, что он - «один из лучших в своем деле».
- Конечно, в любой организации есть свои недостатки. Но разве нельзя использовать групповую терапию для того, чтобы создавать для всего окружения хороший, позитивный настрой?
- Ожидали, что мы будем трезвыми? Благоразумными? - заливаюсь смехом я. - Да, здесь все именно этого и хотят.
- Но ты хочешь очиститься?
После этого вопрос повисает тяжелая тишина, и мы все смотрим друг на друга.
Между нами существует соглашение о Великой Лжи. Существует она только на словах. Великая Ложь дала нам затеять всю эту игру в реабилитацию: создала этот абсурдный, бессмысленный культ. Что ему на это ответить? Лебедь хорошо понимает, насколько высоки наши ставки, а потому ласково улыбается, сохраняя при этом чрезвычайно серьезную рожу, и уводит разговор в другое русло:
- Мне похуй на окружающих, потому что если каждый из нас очистится, нас всех вместе охватит чувство вины и сожаления. А оно этого не стоит.
- Он прав, - поддерживаю его я, снова ввязываясь в разговор и ненавижу себя за это.
Но я сказал это совершенно искренне, понимая, что Джонни тоже говорит от самого сердца. Какой страшный груз он понесет на себе через всю жизнь? Здесь надо или учиться быть лучшим и как-то примириться с тем, что ты натворил, или просто забить на все и вся.
- Ну ... Наверное, да, - говорит Том, - но помни, что наш проект носит экспериментальный характер. И если вам он не поможет, его закроют.
Кайфолом яростно таращится на Тома, его уже изрядно задолбали наши философские разговоры. - Да объединим усилия, чтобы спасти проект! Большей хуйни я во всей жизни не слышал.
Но Тома это совсем не обеспокоило.
- Ты знаешь, какая альтернатива тебя ждет ... Саймон. Каждый из присутствующих , по сути, или де-факто, отбывает здесь условное наказание.
Мы сразу приходим в себя. Да, конечно, все эти разговоры сильно раздражают, но это - значительно лучше, чем быть гомосеком в тюрьме. Все, что я помню из той странной похмельной ночи в камере, так это то, что я задыхался в той неволе. Я поклялся тогда и клянусь сейчас: я никогда не попаду в тюрьму из-за наркоты! Подпишусь под любым дерьмовым реабилитационным предложением от системы, только бы никогда больше не попасть за решетку.
Том поворачивается к Скрилу.
- Мартин ...
- Зови меня Скрилом.
- Простите, Скрил. Чего ты ожидаешь по выходу из этой группы?
- Просто хочу прекратить употреблять, хочу, чтобы моя жизнь изменилась в лучшую сторону, - врет тот.
Том медленно кивает, задержав на нем изучающий взгляд, а затем смотрит снова на Джонни.
Свонни- полный мудила, дай ему Господь здоровья. Он действительно умеет любого вывести из себя.
- Конечно, это трудно, - ведет плечами он, - потому что мы все знаем, как это очень прекрасно, как это охуенно - ширнуться, особенно - после гнетущей, мучительной ломки.
Он замолкает, облизывает тонкие губы и безумно улыбается, становясь похожим на ящерицу, которая только поймала языком жирную муху прямо в воздухе. Скрил дрожит, Молли делает каменное лицо. Одри отрывается от своих ногтей и начинает жевать кончики волос, Кочерыжка прячет лицо в ладонях, тяжело вздыхая, а Джонни безразлично продолжает:
- О, помню это прекрасное, захватывающее ощущение свободы, когда героин по венам попадает в твой мозг, эту невероятную эйфорию, которая позволяет тебе забыть обо всех проблемах этого низменного мира, о всем дерьме, которое просто рассыпается прахом вокруг тебя. Вся боль исчезает. И все это - благодаря укольчику, одному маленькому укольчику ... - сексуально расписывает он, пока Молли, Одри, Кочерыжка, Тед и Скрил корчатся на своих стульях.