Форрестер тоже проснулся, он болтает с девушками, но вид у него какой-то подлый. К счастью, последние два мудака еще в отключке; сержант Седой только протер глаза. А его гномоподобный друг сидел, опустив голову себе на грудь так, будто она вот-вот отвалится.
- Нет, бля, вот мне интересно, бля, сколько? - Спрашивает Форрестер у девушек.
- Сколько чего? - Равнодушно спрашивает Эли.
- Сколько должны встречаться парень с девушкой, чтобы начать спать вместе?
Эли пренебрежительно отворачивается к Лесли и говорит ей что-то, я точно не слышу что но кажется, что она шепчет:
- Пусть их скорее уже порешат, пока они всех здесь не позаражали.
Форрестер, слыша это, таращится на них с видом оскорбленного ребенка, но вдруг замечает, что я смотрю на него. Я стараюсь делать вид, будто мне безразлично. Тот, видимо, понимает, что у него нет никаких шансов с Лесли или Элисон и решает попробовать поухаживать за Сильвией:
- Так что, сколько?
- Если с тобой, то целую вечность.
-Что?
- Даже здесь, Майки, никто не хочет спать с тобой, - с этими словами она выдувает немного сигаретного дыма ему в лицо. - Даже, блядь, здесь.
- Нет, это неправда, - говорит Рэйми, подходит к нему, достает из штанов свой большой хуй и размахивает им перед мордой Майки. - Посмотри на это, давай, грязная сучка!
- Иди на хуй! - Кричит на него Майки и отталкивает от себя, но мы все взрывается хохотом.
Рэйми радостно отходит, падает на матрас и начинает рассказывать нам о своих молодых годах, когда он страстно занимался гимнастикой, пока не научился самофелляции.
- Я до сих пор могу схватить губами самую головку, а иногда, если повезет, и даже больше однако полностью заглотить, разумеется, не получается.
- Какая трагедия, - говорит Лесли.
- Согласен. Поэтому если кто-то из вас, мамзели, захочет мне помочь ...
Но желающих не нашлось. Сильвия встает и садится рядом с нами на диван, мы немного подвигаемся и жмем на Мэтти, который недовольно ворчит что-то себе под нос. Сильвия жует жвачку, но я не могу вспомнить, чтобы она курила вместе со мной, Эли и Лес. Из старого проигрывателя звучит песня Джона Леннона, но у меня в голове играет своя музыка, Грандмастер Флэш: «Выше, крошка моя ... »
- Если бы я мог сам себя обслуживать, то никогда бы из дома не выходил, - говорит
Гогзги Рэйми.
- Ты так дома сидишь все время, Гордон. Ты - как старая бабка, которая дома разводит хомячков ...
Мы все тихонько посмеиваемся, когда он это говорит, потому Гогзги и на самом деле такой. В старину у меня бы уже голова за несколько недель кругом пошла!
- А ты, новичок, - обращается ко мне Сильвия, - ты милый.
Я догадываюсь, что она флиртует со мной только для того, чтобы позлить Форрестера, которого это очень бесит, но не могу отказать девушке. Мы немного треплемся ни о чем, а потом начинаем лизаться. Ее губы кажутся мне мертвыми, но от близости с ней мне как-то уютно, мне ни с одной девушкой не было так спокойно и тепло. Мой язык изучает каждый миллиметр ее рта, я прохожусь по ее зубам и деснах, но несмотря на эту интимность я чувствую себя несколько обособленным, меня это совсем не возбуждает. Однако с стороны это выглядит совсем по-другому, потому что мы вдруг слышим крик:
- Блядь, Сильвия, ты - обычная натуральная уебина!
Мы прерываемся и видим, что прямо над нами нависает разъяренный Форрестер; он никак не может вытянуть руку со своих редких волос.
- Нельзя так обращаться с леди, - прерываю его я.
Действительно, это прозвучало довольно странно - уебком можно назвать парня, но с девушкой это слово совсем не вяжется.
- А ты убирайся отсюда нахуй!
Блядь ...
Я пытаюсь встать на ноги, но я зажат между Мэтти и Сильвией, а если учесть то, что героин еще не выветрился из моего организма, то мне вообще было очень сложно двигаться. Я опираюсь одной рукой на колено Сильвии, обтянутое тоненькими черными леггинсами, и ногу Мэтти в грубых джинсах, но тот с проклятиями отшатывается от меня, что я к нему присоединяюсь, как к женщине.
- А что в тебе хорошего, Сильвия? Только героин. Больше ничего, вообще. Скажешь, нет?- Спрашивает Форрестер тихим брезгливым голосом.
- Что с тобой спорить, - отвечает она.
Я сжимаю ее колено и кричу на него:
- Успокойся, блядь, пидор!
- Так, хватит, - присоединяется ко мне Эли.
- Кто ты, на хуй, такой? - Форрестер не обращает на девушку никакого внимания, сосредоточившись на мне.
Я снова хватаю Сильвию за ногу.
- Брюс Вейн, блядь, - отвечаю я.
По комнате слышать смешки.
В отчаянии Форрестер толкает один из моих кроссовков, и я без малейшего спешки, как в замедленной съемке, встаю на ноги и оказываюсь нос к носу с моим визави.
- Леди, спокойно. Не надо усугублять, - встревает Рэйми. - Прошу вас.
- Ребята, из вас обоих бойцы никакие. К тому же, оба под герой, - кричит нам Гогзги, напоминая о реальной ситуации.
Мы с Форрестером добродетельно делаем вид, что нам стыдно, и здесь мы содрогаемся от мысли, осеняющей нас обоих одновременно. Теперь наши разъяренные взгляды направлены на Сильвию.
- Иди ты на хуй, сучка ебаная, - говорит он, вращается на каблуках и покидает квартиру, хлопнув напоследок дверью. Когда я снова падаю на диван, я слышу, как он топает по лестнице.
- Спасибо, - кричит она ему вдогонку. Затем возвращается к присутствующим, в ее глазах заметна мольба: - Что же мне, его разрешение на все нужно? Он мне не отец, а замуж я за него никогда в жизни не пойду!
- Я у отца никогда не спрашивал, с кем мне можно, а с кем - нет, - холодно замечаю я.
- Рада за тебя, - говорит в ответ Сильвия, а Эли уже не может сдерживать смех.
- И я тоже ... - бурчит Мэтти. - Только у матери.
- Это - хорошие манеры, - пожимаю плечами я.
Рэйми смотрит на Эрика Тюлиса и прямолинейно предлагает ему:
- Слушай, а может, ты мне отсосешь?
На мгновение все растерянно замолкают, а потом мы все взрывается хохотом, чуть вниз не валимся. Начинается новый раунд пустых разговоров, но весь этот напряг меня совсем достал, я откидываюсь назад почти без сил. Слышу, как Гогзги спорит с одним или даже с двумя подонками в углу о людях, которых я не знаю, кто-то из них вспоминает Кайфолома, и они начинают обсуждать его.
Следующее, что я помню, это то, как я оказываюсь в холодном такси вместе с Мэтти, Гогзги, Лесли и Сильвией, мы едем домой, в Лейт.
- Ты слышал, что случилось с мамой Эли? - Спрашивает Лесли.
- Нет, нихуя такого не слышал ...
Рука Сильвии оказывается у меня на колене.
- У нее серьезное заболевание «р».
- Рак? - Не верю себе я.
- Ага ... - брезгливо говорит Лесли, будто одно только название может заразить тебя этой болезнью. - У нее рак груди. Ей сделали двойную мастоктомию, но все равно ничего не получилось. Это - конец.
- Двойная мастоктомия ... блядь, они ей обе сиськи отрезали? - спрашивает Мэтти, и я не удерживаюсь от того, чтобы заглянуть в глубокое декольте Лесли.
Лесли дрожит и кивает.
- Бедная, - говорит Мэтти. - Самое ужасное то, что это ей не помогло. Сука, как же это плохо, когда тебе отрезают обе сиськи, а потом говорят, что ты все равно умрешь? - Рассуждает он вслух с какой-то нездоровой веселостью, а потом вдохновенно добавляет: - Слушай, а у матери толстяка Кизбо, Мойры Юл, то же самое было, Рентс?
- Да, но она выздоровела, операцию сделали вовремя, - отвечаю я. А Сильвия шепчет мне на ухо, что у меня хорошие ягодицы.
- Да, только она совсем сошла с ума, взбесилась на ебаных попугаях, - смеется Мэтти.
Я резко смотрю на него, чтобы он закрыл рот, а потом глажу Сильвию по бедру. Мама Кизбо действительно стала странно себя вести: натаскала всех этих птиц домой, но нельзя говорить о домашних делах своего друга таким ужасным образом. Надо отдать ему должное, этот подонок не стал развивать эту тему.
- А кстати, где Эли? - Спрашиваю я, внезапно волнуясь из-за того, что ее нет с нами.
- Да, блядь, она же с Рэйми к Джонни поехала, - говорит Мэтти.
Гогзги высунулся в окно и выдал странный стон.- Пытался, блядь, рассказать мне о Дохлом ... - пробормотал он. - Знаю я этого ебаный Кайфолома ..