Вот чего она ожидала. Но я любил ее и хотел скрыть то уродство, которое она взрастила во мне. Я знал, стоя там, посреди улицы, наблюдая, как она терпеливо ведет в театр детей, словно котят, знал, что мне никогда не стать таким. И она не будет моей никогда, моей по-настоящему, так, чтобы я мог отдать ей всего себя. Возможно, все это было мое заблуждение. Ее мир просто временно принял меня в свои объятия. Стремления моих родителей были так же приличными. Как же я ненавидел это слово. От него у меня мурашки бежали по телу.
Но для них это было важно.
В магазине я занял выгодную для наблюдения позицию, слушая их разговор, доносившийся из соседнего кафетерия. К Фионе и детям присоединился какой-то чмырь, странный, но настоящий энтузиаст:
- Мальчики и девочки, отложите, пожалуйста, свои бумажки и ручки пойдем со мной.
Она могла бы быть с таким, как он. Пожалуй, с более спокойным парнем, у которого секса никогда не было, пожалуй, немного понятливым , чтобы можно было водить ее за нос, но по сути - именно с таким. Оденьте его в пиджак, представьте очки на его роже, или наденьте его в футболку сторонника регби и накачайте ему мышцы, и не заметите никакой разницы, потому что обычный - он и в Африке обычный.
Я пошел домой. Когда вернулась Фиона, я сидел на диване и ждал ее. Я ничего не съел за весь день, только выпил пару таблеток от простуды. Ее волосы было мокрыми от дождя. Она протерла их полотенцем, которое принесла с собой в сумочке. Я поставил чайник и сделал горячий шоколад.
Зная, что я всегда завожусь от вида ее мокрых волос, Фиона было посмотрела в сторону кровати, но потом поняла, что я так плохо себя чувствую, что вряд ли подхвачу ее на руки и брошу ее туда.
- Ты весь дрожишь, милый. Тебе надо сходить к врачу ...
- Можно сказать тебе кое-что?
Ее глаза широко раскрылись, так же как недавно - в ее учеников, когда они смотрели на нее, и она ответила:
- Да, Марк, что-то случилось?
Я знал, что не смогу сказать ей то, что у меня на самом деле на сердце, но чтобы это скрыть, надо было придумать что-то так же важно и интимное.
- Мой младший брат ... - услышал я свой голос, почти удивившись его звучанию, будто это кто-то другой заговорил в моей комнате. - Я никогда об этом никому не рассказывал ...
Девушка кивает, заворачивает волосы в полотенце и берет в руки дымящуюся чашку. Она выглядит, как обманутая птица с рекламы «Нескафе».
Я прочищаю горло, пока она садится на стуле в позу лотоса.
- Малый Дэйви очень любил Мэри Маркес, которая вела шотландские новости по телеку. Ты могла тоже видеть ее, она такая ... на итальянку похожа. Загорелая, с кучей косметики на лице, огромный акцент на глаза и яркая красная помада.
- Кажется, я ее видела. Вечерние новости?
- Да, это она. Однажды я заметил, что малый Дэйви возбуждается от того, как она читает текст на камеру. Он так глубоко дышал. И от меня не скрывалась реакция на эту женщину, которая проходила в его штанах ... Фиона с пониманием кивнула. Я увидел красное пятнышко на ее джинсах, на коленке, я ее никогда раньше не видел. Пожалуй, краска с какого занятия с детьми.
- Я всегда ухаживал за ним по пятницам вечером. Когда начались шотландские новости, я увидел, как малый уставился на телеэкран, как у него началась заметная эрекция, и тут я подумал, блядь, ему же пятнадцать, малый бедняга ...
Понимаешь, к чему я веду?
- Да, - отвечает Фиона; печально, но как-то отстраненно. - В нем проявляется сексуальность, но он не может ее реализовать.
- Прямо в точку, - выдыхаю я с облегчением от того, что кто-то смог это, блядь, понять. - И я решил ... что надо ему подрочить.
Фиона опустила глаза вниз, но затем встретилась взглядом со мной. Она поджала губы. Ни попросила меня продолжить свой рассказ, но и остановиться тоже не просила.
Я глубоко вздохнул.
- Так я и сделал. Кажется, я помог ему.
- Марк ...
- Знаю, все знаю ... Это - мой брат, это почти секс, но там не было ни чувства. Теперь я это понимаю. Тогда я мог думать только о том, чтобы довести его до разрядки, помочь так, как я помогал ему, когда выбивал жидкость с его легких. Так я и поступил. Малого всего затрясло, он кончил почти в секунду. А потом довольно задремал. Я никогда раньше не видел его таким умиротворенным. Я все убрал, пока он переживал лучшие мгновения своей несчастной жизни. И я решил, что не нанес ему никакого вреда.
- И что случилось дальше? - Моя история заинтриговала ее, девушка поставила чашку на пол, не отводя взгляда от моего лица.
- Он начал ждать следующего раза. Аутичные дети запрограммированы на рутину.
Они - как часы. Завтракают в одно и то же время, ложатся спать тоже. И это стало его пятничным мероприятием; если он пропускал какие-то обычные физические упражнения, то мог делать их самостоятельно, хоть целый день. Но когда начинались новости, он смотрел на экран, потом на меня и начинал кричать так: МЕ-ЕЙ-ХЕ-Е- Е-ЕЙ! МЕ-ЕЙ-ХЕ-Е-Е-ЕЙ ... Обычно я не мог помочь ему в другие дни, когда все были дома.
У Фионы на лице появилась отвращение. Она сидела прямо, скрестив ноги на стуле.
- Они все думали, что он просто зовет меня, «Ма-а-р-к-и», считали это трогательным. Только мы с ним знали, что он кричит «Мэри», - объясняю я; Фиона ничего не говорит, это лишает меня присутствия духа. - Ты считаешь, я был неправ тогда?
- Нет ... - неуверенно отвечает она. - Конечно, нет, милый ... Просто это ... это ... Ты не мог рассказать им о Дэйви?
- У нас не такие отношения. Они же мои родители.
Фиона меланхолично кивает, снова берет чашку и греет ее в ладонях.
- Поэтому я продолжал дрочить ему, каждую пятницу, когда он смотрел Мэри по «ящику». Было нелегко, и становилось еще сложнее. Ее же показывали в студии и часто, когда он уже был готов кончить, трансляцию прерывали, и тогда он начинал кричать, а иногда даже с кашлем. Но я не сдавался. Для него это переросло в настоящую зависимость. Однажды я забыл о том, что Билли как раз должен был вернуться домой из Белфаста. Я не слышал, как он тихонько зашел в комнату, он всегда так проскальзывает, чтобы сделать маме сюрприз. он подкрался к нам сзади ... Именно тогда, когда на экране появилась Мэри.
Фиона широко открыла глаза.
- Да ... да ... он поймал тебя на горячем? Твой Билли?
- Хуже. Он зашел как раз в то время, когда малый Дэйви кончил и его сперма разлетелась во все стороны, попав в основном на Билли - на его лицо и на его армейскую форму.
Фиона прикрыла рот ладонью:
- Господи ... Марк ... и что дальше?
- Он оттянул меня от Дэйви, швырнул на диван и начал бить ногами по бокам. Я встал и ударил его несколько раз в ответ, но мне хорошо тогда досталось. Малый Дэйви вопил и кричал. Соседи услышали шум, миссис Макголдрик начала стучать в дверь, угрожая, что вызовет полицию, которая могла бы спасти меня от жестокой расправы. Мы оба уже успокоились, когда вернулись родители, но они сразу догадались, что мы дрались. Они начали нас допрашивать, и в конце концов каждый из нас рассказал свою версию случившегося.
- И что они сказали?
- Они преимущественно остались на его стороне. Назвали меня озабоченным ушлепком. В скором времени я закончил школу. Я так и не смог объяснить им, почему делал это. Инвалиды имеют право на сексуальность! - Я умолкаю, ожидая дальнейших вопросов, но она молчит тоже, кивая в знак сочувствия.
Но в этой тишине я вдруг понимаю, как это выглядит со стороны. Знаю, что если бы у нее была сестра-инвалид, Фиона никогда в жизни не стала бы ей дрочить. впервые я мысленно признаю, что я - больной на всю голову, хоть что-то со мной точно не так. И я уже почти умоляю ее понять меня: