- За героин его выгнали из группы, - качает головой Рентс нашем великану. Господи, как он может в такой момент есть?
- Да, им не нравилось, что он употреблял, - объясняет Кизбо, ища баночку с джемом где-то на полках, - но они снова пригласили его в группу, когда поняли, что это не влияет на его игру на барабанах. Он и сейчас лучше всех, лучше Терри Чаймза.
Эти кошаки могут спорить о рок-н-ролле хоть целый день. Бэгби недовольно смотрит на Кизбо, достает пару сигарет, но когда он собирается подкурить, я говорю ему:
- Нет, Франко, сработает пожарная сигнализация!
- И действительно, выйди на улицу с этим, мистер Фрэнк, - предлагает Кизбо.
Бэгби выходит из себя:
- Там холодно, на хуй!
- Но, Франко ...
- Я хочу покурить, прямо здесь и прямо сейчас, - кричит он и смотрит на Кизбо. - Все, блядь, делают что хотят! Кто-нибудь мог бы подняться и выключить проклятую сигнализацию Мы смотрим друг на друга, но почему-то потом все пялятся на меня.
Такая моя судьба, друг. Обречен за свои обезьяньи таланты к лазанию. Это началось еще когда я был ребенком; всегда помогал всяким бабкам, которые забыли ключи дома и не могли попасть внутрь. Затем случилось так, что мой старик рассказал, что его друг тоже закрыл свой дом, указывая пальцем на окна квартиры в высотном доме на Берлингтон-стрит.
- Слазай туда, Дэнни, в то окошко, Фредди где-то оставил свои ключи, - попросил мой старик, глядя на своего друга, который стоял рядом с мрачной, смущенной улыбкой. И я карабкаюсь вверх по трубе, потом проскальзываю в окно, прохожу через всю квартиру и открываю входную дверь, чтобы они могли зайти внутрь, даже раньше, чем они успевают подняться на нужный нам этаж. Фредди дарит мне несколько шиллингов, и старик отводит меня домой. Я сначала жду на него на улице, спрятавшись за машиной; и потом вижу, как они тащат что-то тяжелое из той квартиры и быстро прячут его в фургоне.
Так случилось то, что спортивные комментаторы обычно называют «определенной неизбежностью », что-то типа того. Я признаю свое поражение и оглядываюсь по сторонам, разглядываю эту подсобку, которую просто отгородили от остальной комнаты.
- Тотчас же идиот, - подгоняет Фрэнк, - хватит уже стоять здесь и зевать!
Я иду вверх по лестнице в сторону той красной лампочки, мерцала нам с белого диска. Мне слышится спор Кизбо и Рентона, которые теперь переключились на футбол:
- Робертсон уже отслужил свое у шотландцев, мистер Марк, статистика говорит сама за себя.
- Но Джукбокс забивает голы, он играет как в начале выигрышной комбинации, так и на финальной ее стадии. Он забивает сам и помогает забить своим, принося таким образом огромную пользу всей команде, больше, чем какая-либо машина для забивания пенальти, который больше ни на что не способна.
Мне кажется, что Рентс неадекватно оценивает Роббо, ибо тот действительно невыдающийся игрок. Хотя и настоящий «Хиббс», конечно, до того, как он подвергся коррупции и перешел на темную сторону; и я уже хочу присоединиться к их спору, но это неудобно из-за того, что эта лестница над неровным каменным полом очень шаткая; но я все равно иду к детектору, чтобы отключить его, и тянусь к нему рукой, и вдруг поскальзываюсь на блестящей металлической поверхности и лечу в воздухе; и последнее, что я помню, это то, что я лежу прямо на каменном полу ... ... просто, бля, лежу на полу и смотрю на заветную красную точку ...
- Блядь, Кочерыжка... - я слышу панику в голосе Томми.
- Пиздец! Дэнни! Как ты? - присоединяется к нему Кайфолом.
- Не двигайся, - уговаривает Рентс - не пытайся подняться. Просто попробуй подвигать пальцами. Потом - стопой.
Я стараюсь, и у меня получается, поэтому я сажусь, и меня сразу поражает резкая боль в руке.
- Моя рука, мне пиздец ...
- Бесполезный подонок, - жалуется Бэгби, затем выходит на улицу и курит там, - как же здесь холодно!
Я поднимаюсь, но моей руке наступает настоящий пиздец, друг, она не шевелится, только свободно висит. Когда я пытаюсь поднять ее, мне плохо, больно, просто ужасно, сразу начинает болеть живот. Ребята ведут меня в гостиную и сажают на диван.- Оставайся здесь, Дэнни, не шевелись, - предлагает Рентс, - мы отвезем тебя в больницу сразу, как закончим здесь все.
Кизбо прыгает вокруг меня с тостом, намазанным джемом, каждый его шаг отзывается нестерпимой болью в моей руке.
Бэгби возвращается и видит, как Рентс украшает стену большими черными буквами:
Ча Моррисон не виноват
ЧА МОРРИСОН НЕ ВИНОВАТ
- Дональдсон даже не возьмется защищать этого подонка, - усмехается он.
Франко хохочет, закинув голову назад, и кричит:
- Тэм! Кизбо! Посмотрите, что Рентс придумал! Проучим этих подонков!
Он ударяет Рентса по руке, потом хлопает по спине и снова зовет всех: - Посмотрите, что этот рыжий мудила сделал, учитесь!
Я чувствую себя дерьмово, но хочу посмотреть на добычу, и поэтому прячу больную руку в куртку, застегиваюсь так, чтобы поддерживать ее в правильном положении, и после этого начинаю помогать друзьям. Мы обыскиваем каждый угол, Все идет прекрасно, особенно замечательными оказываются драгоценности в шкатулке на туалетном столике в спальне. Знаю, это неправильно, но рука и так дает мне фору, я не могу таскать ничего тяжелого. Поэтому я беру пару колец, браслеты, броши и бусы, набиваю ими карман и потом уже зову ребят.
Вдруг Томми выбегает из другой спальни, он бледный, как смерть:
- Там в постели телка! - паникует он. - Вон там!
- Что? - Франко мгновенно напрягается.
- Ебаный в рот, - отзывается Рентс.
- Но она, типа, спит ... То есть, мне кажется ... что., Что она мертва, на хуй! -
Глаза Тэмми лезут из орбит, напоминая следы слона на снегу, если слоны вообще знают, что такое снег. - Там какие-то таблетки ... и водка. Это самоубийство, бля!
Я весь дрожу от страха.
- Ребята ... надо смываться отсюда.
Кайфолом уходит на второй этаж.
- Мертвая? Девушка? Здесь?
Франко качает головой.
- А я думаю, - предлагает он, - что если это правда, мы можем и дальше делать свое дело. Никто об этом не знает, всем похуй.
- Ни в коем случае, - кричит Томми, - мне не похуй, я выбираюсь отсюда!
- Подожди, - останавливает его Рентс, который как раз тихонько вошел в ту спальню.
Мы последовали за ним. И действительно, там лежала девушка, мало похожа на англичанку.
Что-то мне стало совсем страшно. Я еще и расстроен, потому что ужасно, когда молодые кошечки вынуждены делать такое с собой, типа, как Элеанор Симпсон. Так грустно, друг; такая молодая девушка, еще вся жизнь впереди.
На столике у девушки лежит куча таблеток и стоит бутылка водки, уже пустая. Я хватаю пару таблеток, чтобы унять боль в плече, и запиваю их остатками водки.
- Нет, ну ты совсем идиотина ебаный, - шипит Франко, - теперь твоя слюна осталась на бутылке!
- Если ты так хорошо разбираешься в судебной науке, почему ничего не сказал, когда
Кизбо делал себе тост? - раздраженно спрашиваю я.
- Я НЕ ЗНАЛ, БЛЯДЬ, ЧТО ЗДЕСЬ ЛЕЖИТ ЕБАНЫЙ ТРУП В ПОСТЕЛИ, ТЫ, ТУПОЙ МУДАК! - кричит он мне в лицо, но потом, уже тише, добавляет: - Тебя запишут в подозреваемые, если найдут ее.
Я киваю, потому что он прав.
- Да ... Правильно ... Ты понимаешь в этом, Франко.
- И не один я так понимаю, будь осторожен.
Рентс переворачивает ее, трясет за плечо.
- Мисс ... Проснитесь ... Вам нужно проснуться ...
Но она так и лежит, даже не шевельнулась. Тогда он берет ее за руку и прощупывает пульс на запястье.
- Пульс есть, но слабый, - говорит он и легонько бьет ее по щекам. - ПРОСЫПАЙТЕСЬ НЕМЕДЛЕННО! Затем он обращается к Томми: - Помоги мне поднять ее!
Томми и Рентс пытаются вытащить девушку из кровати; она была бы хорошая, если бы не была так бледна и мертва. Разве что фигура у нее не очень, слишком крепко сбитая для девушки, но все недостатки скрывала длинная рубашка, типа того. Но мне было не до того, чтобы слишком пристально ее рассматривать, обстоятельства не позволяли.