Кайфолом снова куда-то исчезает и возвращается через час с Крисом Монкуром из бара «Грейпз». Крис высоченный роста и очень мускулистый, он - первый в семье, по крайней мере за последние три поколения, кто не работает в доках, которые почти прекратили свою работу. Кайфолом никак не может понять, насколько пропорционально он сложен.
- Ни в чем себе не отказывай, - говорит он, но сразу начинает беспокоиться: не натворит ли он чего-либо после таких его слов?
Крис молча кивает, но почему-то выглядит обиженным. У него на лице будто написано: «Если она даже не может на панели постоять, то что она делает в этом деле?»
Он выходит из спальни через двадцать минут и расплачивается с Кайфоломом. Они не смотрят друг другу в глаза, когда обмениваются банкнотами. затем Крис разочарованно говорит, указывая пальцем в сторону комнаты:
- Кажется, она описала кровать. Я бы на твоем месте искупал ее и сменил простыни. Больше там ничего не поделаешь.
Сразу после того, как он ушел, на пороге появляется Мария:
- Мне больно, Саймон.
Он как раз варил себе следующую дозу; казалось, будто она услышала запах героиновой варки. Они оба ширяются еще.
- Мне уже лучше, Саймон ... Прости за простыни ... Мне очень, очень хорошо ...
- Ничего, - он медленно, но бодро встает, собирает старые простыни, связывает их в узел и загружает их в стиральную машину.
Он выглядывает на улицу и видит, как круглый месяц сияет в розово-лиловом небе, лаская окна многоэтажек, покрытых морозными узорами, ярким желтым светом. Вернувшись в спальню, он рассыпается в проклятиях, потому что из-за своих непослушных конечностей никак не может перевернуть матрас. Он находит какие-то другие, свежие простыни и тщательно застилает кровать. Когда Мария видит шедевр, созданный его искусными руками, она скрывается скрывается под одеялом. Девушка хочет вздремнуть, и он ложится рядом с ней. Кайфолом ныряет под одеяло, и вдруг его накрывает волной страха.
- У него большой?
Она кивает.
- Больше чем мой?
- Эта ... было великолепно.
- Да, замечательно, но сравни нас, относительно размера.
- У тебя больше, - отвечает Мария, и Кайфолом сначала успокаивается, но потом понимает, что она просто научилась играть в игры, - но он не такой нежный, как ты. Он не доводил меня до оргазма, в отличие от тебя. Правильный ответ, заключает он, мрачно радуясь тому, как повзрослела эта девочка.
Он быстро встает и, чувствуя себя неловко, одевается, ставит в плеер кассету «Pink Floyd» «Meddle». Кассету немного тянет, батарейки уже начинают садиться. Их следующий гость пунктуальный; Кайфолом приглашает его в квартиру; смерив его холодным взглядом, сразу берет с него деньги и наблюдает, как тот заходит в комнату, где задремала Мария. Мужчина снимает с нее одеяло и зачарованно смотрит на ее обнаженное тело. Затем он резко смотрит на Кайфолома, и тот выходит из комнаты, но не до конца закрывает за собой дверь, оставив небольшую щель, через которую видно, как клиент несколькими быстрыми движениями сбрасывает с себя одежду. Слава Богу, хоть у него хуй маленький. Кайфолом с облегчением вздыхает, когда одним стремительным прыжком и несколькими мощными толчками человек оказывается на ней, а потом и в ней.
Мария вдруг понимает, что на нее давит несколько больше, чем покров сна и наркотиков. Кайфолом не видит ее лица, но она, кажется, зовет его по имени:
- Сай ...
Но потом девушка понимает, что вес, размеры, аромат и общие ощущения совсем другие. Она замирает от страха, открывает глаза и встречается взглядом со своим кошмаром.
- Жаль твоего отца, девочка, - говорит тот с наглой улыбкой, входя в нее.
- Нет ... оставь меня ... ОСТАВЬ МЕНЯ! - кричит Мария, пытаясь оттолкнуть его от себя своими тоненькими, исхудалыми ручками, в то время как Кайфолом бродит в другой комнате, искажая кассету на эпический трек «Floyd» «Echoes» на своем стареньком аппарате.
- Не забывай, сейчас я - твой папа, милая, - говорит Диксон, когда у Саймона уже окончательно дохнут батарейки, прерывая гитарное соло в момент кульминации.
Кайфолом представляет, как клиент закрывает огромной ладонью рот Марии, одновременно поворачивая ее голову так, чтобы она смотрела ему прямо в глаза.
Это его шанс. Кайфолом бежит к шкафу, находит там ящик с инструментами, который остался от Кока, и в нем находит огромный молоток. Он видит белый вялый зад, который скачет туда-сюда, черные шерстяные брюки, которые тот не успел снять полностью и просто спустил до колен. Черепушка бывшего мента так и просит, чтобы по ней врезали и прервали его героическое вторжение, пока его прекрасная принцесса выворачивается у него из рук и громко кричит, вероятно, перебудив весь Банана-Флэтс, который, кстати, снова попал в частную собственность.
Я могу сделать это сейчас.. Это будет жестоко ...
Но его рука ослабевает, он упускает молоток на пол и стоит, шатаясь и наблюдая за темными делами Диксона через дверную щель. Кажется, проходит целая вечность, пока Диксон в конце концов кончает, его тело изгибается в финальном спазме, и он довольно падает на девушку, закрыв ее в ловушке своего тела. Он убирает руку, и Мария, не веря, что это происходит на самом деле, скулит так, что кровь в жилах стынет:
- НЕТ ... НЕТ ... НЕТ ... САЙМОН ... САЙМОН! СА-А-АЙМО-О-ОН!
Кайфолом видит, как Диксон слезает с девушки, на мгновение то задумывается, будто колеблясь, но потом одевается и выходит из комнаты.
- Неплохо, - говорит он уже с порога, хлопает хозяина по плечу и уходит.
Мария тихонько плачет в подушку, и Кайфолом заходит к ней с молотком в руке, резко переворачивает ее и видит; девушка будто горит в огне, вся в соплях и слезах, она пытается вырваться из его рук и кричит так, словно действительно опалила себе всю кожу до самых костей.
- ТЫ ПОЗВОЛИЛ ЕМУ ИЗНАСИЛОВАТЬ МЕНЯ ... СУКА ... УЙДИ ОТ МЕНЯ! Я ХОЧУ К МАМЕ ... К ПАПЕ ...
- У МЕНЯ БЫЛ МОЛОТОК! Я ХОТЕЛ УБИТЬ ЕГО, НО ВОВРЕМЯ ПОНЯЛ, ЧТО ЭТО БУДЕТ ОШИБКОЙ, НЕЛЬЗЯ ДЕЛАТЬ ЭТОГО ИМЕННО ЗДЕСЬ!
- ТЫ ДАЛ ЕМУ ИЗНАСИЛОВАТЬ МЕНЯ ...
- ТАК МЫ МОГЛИ ЕМУ ОТОМСТИТЬ! НО ПОТОМ Я ПОНЯЛ, ЧТО НЕЛЬЗЯ УБИВАТЬ ЕГО ЗДЕСЬ! ТОЛЬКО НЕ ДОМА!
- ХОЧУ К МАМЕ ... А-А-А ... - бьется в конвульсиях Мария, и Кайфолом догадывается, что единственный способ успокоить ее - это держать в объятиях, пока ее гнев не стихнет и клетки ее наркоманского тела не устанут и не начнут требовать еще одну дозу.
И он держит ее. Через некоторое время эти крики на фоне его восприятия стихают, пока он мысленно шатается кварталами и переулками. Мария снова тепла и податлива в его руках, как и любой из тех, кто впадает в истерику в его присутствии.
Затем она засыпает. Только когда звонит телефон, Кайфолом решается оставить ее, потому что тот никак не хотел умолкать.
Он берет трубку, это - дядя Мюррей, как раз едет по автостраде к ним. Он пообщался с Дженни и теперь едет в Эдинбург за Марией. Говорит, что Кайфолому лучше убраться оттуда до тех пор, как он будет на месте. Вместо того, чтобы раздражать дядю еще больше своими обычными репликами типа «Вы неправильно все поняли», Это - не в моем стиле» или даже «Нам надо сесть и все детально обсудить», уже положив трубку, Кайфолом вдруг понимает, что не такая это плохая идея - убраться отсюда и забрать назад все свои обещания. Он оставляет сонную девушку и бежит к Джанкшн-стрит, а затем на Уок. Он рассуждает, куда ему податься: лучше сразу рвануть к Монтгомери-стрит, где его ждут Кочерыжка с Рентоном, или сначала завернуть к «Гуччи» на Толкросс, где наверняка есть девушки, за которыми не нужен столь пристальный уход.
Заметки об эпидемии №4
В начале 1980-х полиция закрыла обменник шприцев на Брэд-стрит, неподалеку от Толкросс. Это случилось после того, как о такой возможности написали в местной прессе.
Это означало, что члены Эдинбургского сообщества, которые вводили наркотики внутривенным путем, потеряли навсегда такой легкий способ получать стерильное медицинское оборудование. Как следствие, они начали пользоваться одними и теми же шприцами и иглами, не осознавая угрозы инфицирования вирусом иммунодефицита человека (тогда это заболевание считалось исключительно болезнью гомосексуальных мужчин) через кровь.