Вдруг хрустальный пол, который Лиззи сама построила для себя в своем воображении,начал трескаться под ногами, и она полетела в бездну. Кровь стучала в ушах, ее тело охватило странное оцепенение. Она завязала волосы в хвостик. Затем глубоко вздохнула, сама не зная, сможет ли она теперь собраться с духом и пересечь этот коридор. Она оставила портфолио прямо на полу у его кабинета и побежала вниз по лестнице, стремясь оказаться за пределами колледжа как можно скорее. Было холодно, но Лиззи совсем этого не замечала, сидя на скамейке в парке и разглядывая грязь на своих сияющих кожаных туфлях. Затем она откинула голову назад и стала любоваться луной, которая нетерпеливо ждала тот момент, когда примет оранжевый свет солнца, которое пользовалось своими последними часами в сегодняшнем уже почти ночном небе. Как ей теперь можно считать себя художником? Это все было проклятое тщеславие и потворство ее прихотям!
Она почти не замечала футбольной игры, какую проводили всего за несколько ярдов от нее. Но он заметил ее, такую задумчивую и расстроенную, и едва дотерпел до того момента, когда судья просвистел о завершении игры, потом быстренько переоделся и побежал к ней. Томми Лоренс почувствовал, что это - его шанс, сама судьба повернулась к нему лицом; поверхностный душ совершенно отвергал возможность пригласить ее куда-нибудь выпить, поэтому он просто побежал к ее одинокой фигуре. Затем он присел рядом с ней, весь такой особенный со своим честным и хорошим лицом и копной мокрых русых волос.
Лиззи даже не стала отрицать, когда он сказал, что она выглядит расстроенной. Они купили кофе, он просто выслушал ее. Он заметил, что она даже не сердится - просто рассказывает свою историю с какой-то отрешенностью, впрочем, возможно, так у нее проявлялся шок. Томми инстинктивно знал, что ему надо заставить Лиззи почувствовать гнев и естественную гордость.
- Это просто видение одного человека, - объяснял он ей. - Вообще странная история, уверен, ты просто ему нравишься.
И действительно, она начала понимать, почему так случилось. Это все Клифф Геммонд, это исключительно его вина. Он не раз и не два приглашал ее выпить или просто посидеть вместе за чашкой кофе. У него была соответствующая репутация. Эта идея действительно имела смысл. Она всегда отказывала этом эгоистическом хлыщу, этому старому извращенцу, а сейчас он отплатил ей - очень жалко и горько для нее.
- Он просто предвзятый козел, - заявил Томми. - Нельзя позволять этом подонку так опускать тебя.
- Ага, - согласилась Лиззи, - у него нет ни единого шанса!
Она благодарно посмотрела на парня, вдруг поняв, что именно он воскреси только ее уверенность в себе.
- Надо пойти и забрать твою папку.
- Бля, точно, - встала Лиззи. Теперь ее жизнь снова казалось ей важной. И все это - благодаря Томми Лоренсу из Лейта.
Ее папка стояла на месте, именно там, где она оставила ее, в коридоре. Она взяла ее, и как раз тогда на пороге своего кабинета появился Клифф Геммонд.
- Лиз! Вот ты где. Разве мы не должны были встретиться час назад?
- Должны. И я приходила. Но слышала ваш разговор с Бобом Смерфитом.
- О-о-о ... - вздохнул мгновенно побледневший Клифф, заметив, что Лиззи пришла не одна.
Затем Томми подошел к нему опасно близко, и Геммонд ощутимо напрягся, невольно отступив назад.
- Да, мы о вас наслышаны, - обвинил его Томми и прищурившись посмотрел на него.
- Думаю ... случилось ... непон ... - Здесь Клифф Геммонд запнулся, и слово «понимание» безнадежно застрял у него в горле.
- Невежливо говорить о людях за их спинами. Особенно – говорить плохие вещи. Или вы хотите повторить то, что тогда сказали?
Как человек, который нутром чувствовал силу искусства и слишком любил молодых художниц из Глазго, Клифф Геммонд не мог позволить себе показать слабость перед глазами справедливо возмущенных. Если бы Лиззи пришла сама, он бы еще попробовал все объяснить, что-то придумать, но сейчас он чувствовал себя маленьким и совсемнезначимым по сравнению с этим высоченным, спортивным парнем, чьи манеры и акцент четко говорили о его происхождении из тех уголков карты города, которые Хэммонд и видел только на карте; оттуда, куда направляются автобусы с соответствующей надписью на лобовом стекле; оттуда, где случаются те жестокие истории, о которых он читал случайно в газетах; оттуда, куда он сам не поедет ни за какие деньги. Уголок его рта начал спазматически вздрагивать от этой нервной ситуации.
Именно этот неконтролируемый рефлекс спас Геммонда от избиения. Презрение Томми к трусости мучителя Лиззи мгновенно превратилось в отвращение к себе, потому что он понимал, какое впечатление он сам производит на людей. Оба мужчины стояли, будто парализованные, пока не вмешалась Лиззи.- Пойдем, Томми, - попросила она, дергая его за рукав; и они отправились в ближайший бар.
Так Томми появился в ее жизни две недели назад, и они стали неразлучными. Но быстрым Томми, кажется, был только на футбольном поле. Поэтому прошлой ночью Лиззи взяла дела в свои руки, пригласила его выпить, а потом затащила к себе домой и пригласила в постель. И ей так понравилось, что она готова была провести так всю жизнь.
И теперь полуденное солнце светило на них сквозь шторы. Лиззи смотрела, как Томми спит, по его довольную улыбку. Подобно книгам на полках и рисункам на обоях в ее комнате, он тоже обещал отнести ее на небеса. Хотя то, что она слышала о нем в городе, разбивали вдребезги эту однозначную позитивность; она знала некоторых из них, с кем он дружил, - точнее, слышала о них. И когда ей рассказывали всякие истории о них, слово «позитив» точно не приходило на ум. Пожалуй, это все - иллюзия, которая всегда возникает после секса, но может хоть кто выглядеть плохим во сне? Даже отбросы типа Фрэнка Бэгби, наверно, похожи на ангелов небесных, когда спят зубами к стенке. Не то чтобы она хотела это проверить ... Сложно представить, что Томми, такой милый парень, дружит с таким ничтожеством, как Бэгби. Лиззи не могла понять, почему он проводит время с этими извергами.
На подоконнике громко заворковал голубь, и Томми открыл глаза. Он несколько минут глаз не сводил от Лиззи, которая сидела рядом с ним и читала «Бойню номер пять, или Крестовый поход детей». Она надела очки; он никогда не видел их на ее лице. Ее темные вьющиеся волосы были собраны в высокую прическу. На ней была футболка. Ему стало интересно, когда она проснулась и успела ли надеть свои голубые трусики.
- Доброе утро.
- Доброе утро, - с приветливой улыбкой повторила Лиззи.
Он поднялся на кровати, опершись локтями на подушку, чтобы лучше разглядеть ее комнату, где так приятно пахло свежестью.
- Хочешь позавтракать? - спрашивает Лиззи.
- Ага ... - соглашается он. - Э-э-э ... А что у тебя есть?
- Думаю, в холодильнике найдется пара яиц. Будешь яичницу с тостами?
- Было бы здорово.
Вдруг они слышат, как кто-то очень зло стучит в дверь.
- Кто это, бля, может быть? - гневно спрашивает Лиззи вслух, но все же встает и надевает халат.
Затем девушка смотрит на Томми, тот смотрит в ответ на нее. Она надевает трусики, но он все равно сразу возбуждается, когда окидывает взглядом ее стройную фигуру.
- Забей, не открывай, - просит он.
Ей нравится ход его мыслей, но в дверь снова стучат - настойчиво, как обычно позволяют себе разве что полицейские.
- Звучит так, будто это действительно важное дело.
Лиззи на мгновение вспоминает о своей соседке, Гвен, но она уехала на выходные к родителям. Именно поэтому она так спокойно привела Томми к себе. Она находит свои тапочки со смешными кошачьими мордами и идет по коридору к двери, которые снова вздрагивает под чьими-то крепкими кулаками, которые выбивают по ним ритм, похожий на тот, что слышала вчера она в своей голове от крепкого вина.
- Ладно! Я уже иду!
Она открывает дверь и удивленно находит за дверью Фрэнсиса Бэгби.
- Томми у тебя?
Лиззи просто дар речи потеряла. Она привела к себе Томми, а этот мудак уже знает ее адрес!
- Извини, что побеспокоил, - Бэгби пытается скрыть улыбку, но хорошо заметно, что он совсем не переживает.