Хотелось идти быстрее, но она и так шла на пределе, и туфли на каблуках ей отнюдь не помогали. Наоборот, одна из нарядных туфелек изрядно натирала.
Захотелось сдаться и сесть, сложа руки. Но Эльза упрямо мотнула головой и продолжила идти. Она пока ещё жива и может действовать. А туфли... туфли можно снять и нести в руках. Вряд ли Эльза занозит чем-то ступни, она же аккуратна.
Но как же она устала! Она идёт часа три, преодолела несколько полок, а никого так и не встретила и не догнала. Из-за этого на Эльзу стало накатывать отчаяние. Она упорно боролась с ним, но ей всё чаще казалось, будто все её усилия тщетны. Она обречена вечно блуждать по пустым полкам этого стеллажа под мертвенным светом диковинных ламп и всё, что доступно Эльзе – смирившись, сесть где-нибудь и ждать своей судьбы. Может быть, когда-нибудь её спасут.
Или она проснётся и всё это окажется сном. Только вот для сна слишком болят ноги.
А спасать её некому. Она не принцесса.
Эльза впервые пожалела об этом. Принцессой быть легче: сиди себе в высокой башне да жди спасения. Иногда у неё даже есть дракон или добрая зверушка – хоть с кем-то поговорить можно, чтобы не сойти с ума от тишины, лишь изредка прерываемой загадочным скрипом.
Странно только, что Эльза не чувствует ни жажды, ни голода. Даже усталость какая-то... формальная, словно тело помнит, что должно устать, но само эту усталость уже не ощущает. Может, Эльза действительно лишь игрушка на магазинной – точнее, складской, – полке?
Странный тяжёлый звук отвлёк Эльзу от пугающих размышлений. Он повторился: раз, другой...
Это же шаги! Но каких размеров должен быть тот, чьи шаги она слышит? И этот неровный гул – это же дыхание, частое и тяжёлое.
Эльза заметалась, не зная, куда бы спрятаться. Почему-то ей совсем не хотелось попадаться на глаза этому загадочному созданию. Но скрыться было негде: ровные пустые полки не оставляли ей шанса.
Тень, упавшая на пол и стеллажи, выглядела вполне человеческой, но Эльзе от этого стало только страшнее. Она прижалась к очередной стенке, молясь, чтобы её не заметили. Она ведь такая маленькая и почти слилась со стенкой...
И тут Эльза упала. За её спиной оказалась не твёрдая поверхность, а дыра, скрытая чем-то. В эту дыру и полетела Эльза, чтобы через пару секунд оказаться пойманной в толстую сеть из паутины.
Эльза в панике забарахталась, прилипая всё сильнее, когда внезапно услышала:
– Успокойтесь вы, барышня. Дульсинея не сумеет вас освободить, пока вы так дёргаетесь.
– Извините, – Эльза замерла. – Так лучше?
– Намного, – ответил тонкий детский голосок.
Над Эльзой навис паук примерно с неё размером. Она побелела от ужаса, готовясь к смерти и чудом сдерживая визг, но паук сделал что-то – и паутина разорвалась, опуская Эльзу в руки симпатичного молодого человека.
– Спасибо, – неловко сказала Эльза, становясь на ноги и особенно остро чувствуя, что платье испачкано и измято и отсутствие на законном месте банта наряд отнюдь не красит. – Э-э-э... Здравствуйте?
Кроме юноши и огромного паука в небольшой комнатке – коробке? – находились старик с длинной-предлинной седой бородой и молодыми синими глазами, подросток, вцепившийся в гриву гнедого коня, волк (Эльза изо всех сил старалась поверить, будто это собака, но получалось плохо), и две некрасивых, похожих друг на друга, девушки.
– Приветствуем, барышня, – улыбнулся Эльзе старик.
Она тоже несмело улыбнулась ему.
– Я – Борис, – сказал внезапно юноша, прерывая повисшее неловкое молчание.
– Дульсинея, – детский голосок принадлежал пауку. Вернее, паучихе.
– Талиесин, – представился старик.
– Питер, – сообщил подросток. – А это – Ронтон, – и Питер погладил заржавшего коня.
– Серый, – поведал волк.
– Луиза, – всхлипнула та, что была постарше, одетая в зелёное платье.
– Лаура, – закончила та, что помладше, в красном бархатном платье, бальном и потому выглядевшем здесь неуместно и даже глупо.