— Точно, ты же в милиции работаешь… Не посмеешь же, о великий ходячий закон? — иронично произнес тот, улыбаясь.
Я отпустила его воротник и с кривой усмешкой ответила, проходя в глубь мастерской:
— Не посмею. Я уволилась.
Руслан, казалось, не поверил своим ушам. Уловив в моем голосе неприкрытую серьезность, он обеспокоенно шагнул вперед:
— Ты… уволилась, чтобы пойти на войну? Теперь ты без работы?
— Думаю, после войны смогу вернуться… Если доживу, конечно, — усмехнулась я, чувствуя, как накатывает усталость от дороги, немой страх и сомнения.
— Не говори так. Все будет хорошо, — Руслан на мгновение отвел взгляд, словно не решаясь смотреть мне в глаза. — Слушай, вон там, в углу, есть небольшой диван. На нем вполне можно переночевать. По крайней мере, одну ночь ты точно выдержишь.
— Спасибо тебе еще раз, — искренне поблагодарила я. — За мой сон не переживай. В последнее время мне все равно плохо спится. Где бы ни улеглась.
— Это печально. Надеюсь, ты скоро выспишься. Долго так никто не протянет.
Мы замолчали. За маленьким окошком плела кружева ночная тишина. С крыши монотонно капала вода, словно отсчитывая секунды уходящего дня. В темноте, за густой листвой деревьев, перекликались сверчки, создавая причудливый ночной хор. В их трелях слышались и тоска, и надежда, и вечное ожидание рассвета.
— Не боишься, что моя мама ворвется к тебе посреди ночи? — внезапно выпалил Руслан, нарушив тишину.
— Не вижу ничего страшного, — усмехнулась я. — Отличная разминка перед отправкой на фронт.
Руслан коротко рассмеялся, но тут же посерьезнел.
— Если серьезно, вот, держи ключи, — он протянул мне самодельную металлическую ключницу, с которой так шумно открывал замок на двери. — Так будет спокойнее. Запрешься изнутри и выспишься хоть немного.
— Спасибо, — поблагодарила я. — Постараюсь не доставить твоим картинам дискомфорта.
— Кстати, о картинах, — Руслан усмехнулся. — Если захочешь, можешь отвернуть их от себя, когда будешь засыпать. Я однажды проснулся ночью в холодном поту, думал, что в темноте кто-то стоит за моей спиной. Оказалось, всего лишь портрет. Хотя, может, ты не такой параноик, как я.
— Руслан, да я еще больший параноик, чем ты, — заверила я его. — Пожалуй, я последую твоему совету.
— Хорошо, — Руслан помрачнел. — Значит, завтра я незаметно уйду из дома. Как только услышу грохот возле мастерской — как ты будешь открывать дверь — сразу выйду.
— Не волнуйся, я умею открывать двери и бесшумно, — улыбнулась я, стараясь разрядить обстановку.
— Если ты сделаешь это бесшумно, я просто не проснусь, — отрезал Руслан. — Зная мою маму, она вполне может что-нибудь выкинуть, чтобы помешать. Так что нужно действовать осторожно и быстро.
На лице Руслана промелькнула горькая усмешка, выдающая его усталость от происходящего.
— Насчет Марьи… Я вижу, как ты беспокоишься. Но ей действительно будет лучше остаться в Либерте. Так бы точно хотел ваш отец. Иначе все его труды пойдут прахом. Я знаю, для тебя это, может, и ничего не значит, но…
— Руслан, несмотря ни на что, я уважаю отца и его самопожертвование, — перебила я его. — Каждый его выбор был осознанным, и за это нельзя винить. Я только хочу, чтобы в Либерте сохранился хоть какой-то порядок, хоть какая-то видимость нормальной жизни, даже после войны… Поэтому я сделаю все, чтобы Марья осталась. Хотя бы не ради Либерта, а ради нее самой. — Я вздохнула, стараясь говорить кратко и ясно, чтобы не затянуть этот разговор на целую вечность.
— Я согласен с тобой, — кивнул Руслан.
— Я понятия не имею, как ее убедить, — призналась я. — Мы не виделись целую вечность. Она стала еще упрямее, чем раньше. Любые споры, любые доводы, с любой стороны, ни к чему не приведут. Как мне этого избежать? Я всю дорогу сюда об этом думала…
Руслан задумчиво поправлял волосы, смотря куда-то вперед.
— У меня в голове созрел один вариант, но предупреждаю, он необдуманный и… немного эгоистичный, — хмыкнул он.
— Какой?
— Ты можешь ей вообще ничего не говорить, — Руслан пожал плечами. — Напишешь письмо, в котором все объяснишь, выскажешь свои чувства, попытаешься убедить ее. А мы, не привлекая внимания, вернемся в Либерт, зарегистрируемся в военкомате и сразу отправимся в отряд Богдана. Звучит глупо, но на деле это самый простой выход, — Руслан активно жестикулировал, словно пытаясь убедить скорее себя, чем меня.
— Я тоже об этом думала, но сразу отбросила эту идею, — возразила я. — Это будет выглядеть так, словно я ее бросила. Сбежала, поджав хвост.
— Даша, вы не виделись чертову уйму времени, — Руслан развел руками. — По ее мнению, ты бросила ее уже лет десять назад. — Он вздохнул. — Это не идеальный вариант, я согласен. Но другого у нас просто нет. Иначе мы потеряем кучу времени, сил и, в конце концов, вы поссоритесь. Между вами сейчас нет ни сестринской любви, ни дружбы, только… уважение. Ты уважаешь ее, оставляя на своем законном месте. Не злоупотребляешь ее самоотверженностью. Не действуешь ей на нервы и тем более не обманываешь. Уважаешь себя — значит бережешь силы и избегаешь ненужных конфликтов. Подумай сама, что будет, если вы разругаетесь? На фронте вы будете врагами хуже немцев.