Руслан послушно вскинул винтовку, направив оружие прямо на дверь, что словно предупреждала об опасности. Я тяжело выдохнула, стараясь отвлечься от яростных перебранок солдат, и потянулась к ручке, распахнув ее. Водитель, с немым ужасом в глазах, странно вытянул шею. Грязная алая жидкость вязко стекала по его подбородку, словно он сам себе перерезал горло. Рот был открыт в беззвучном крике, лицо искажено гримасой изумления, а голова плотно прижата к спинке сиденья. Инстинктивно я перевела взгляд в узкое пространство между кузовом и кабиной — там кто-то сидел. Не просто человек, а парень с пугающе недетским взглядом. Не моргая, как Богдан в моем сне, он смотрел прямо на меня, не отрываясь. Надеясь, что я его не замечу, он напрягся, затаив дыхание. И тут, с диким криком, он выпрыгнул на меня, сжимая в руке окровавленный нож. Я едва успела приготовиться к удару в шею и, схватив его за руку с оружием, со всей силы навалилась на него, пытаясь не дать ему добраться до меня. Руслан, не теряя ни секунды, расстрелял его на месте. Тело рухнуло на меня, и я лишь успела оттолкнуть его обратно в кабину. Мертвый водитель, словно свидетель преступления, всё еще смотрел куда-то вдаль.
Этот выстрел, словно спусковой крючок, заставил всех вокруг встрепенуться: солдаты наконец стихли и, пересилив страх, вывалились из кузова, пытаясь разглядеть нас в тумане. Из-за лесной стены донеслись немецкие выкрики, а затем мой взгляд приковала красная точка в небе — немцы запустили сигнальную ракету. Крик, топот множества ног в нашу сторону... Я оттолкнулась от машины, где мы с Русланом стояли, словно вкопанные, и рванули куда-то в сторону. В то же мгновение грузовик взорвался от прямого попадания, и нас окатило жаркой волной, заставившей прижаться к земле. Несколько солдат, так и не решившихся покинуть кузов, остались там навсегда. Очнувшись, все бросились к своему оружию, открыв огонь по невидимым целям в тумане. Офицер по-прежнему молчал, словно происходящее его не касалось, а враги тем временем надвигались на нас из засады. И я поняла: их цель — уничтожить или захватить установку, и мы любой ценой должны защитить её.
Я переметнулась к прицепу, не чтобы открыто идти на немцев, а чтобы хитро стрелять из-за угла, не давая им даже подобраться к ней. Нужно было дать им отпор, а затем найти офицера, чтобы действовать согласно командованию. Нападение было неожиданным, тихим и дерзким; у меня не укладывалось в голове, как враг мог пробраться к нашей колонне. С первым выстрелом я перестала их недооценивать и старалась не думать о смерти, надеясь, что она обойдёт меня стороной. Сквозь взрывы и выстрелы я старалась держать в поле зрения Руслана, обеспокоенная за него не меньше, чем за установку. Вокруг было так шумно, что я клялась, будто оглохну; туман смешался с пеплом, а среди товарищей становилось всё больше раненых и обессилевших. Каждый раз, когда я видела тёмную форму или отблески, напоминающие глаза в этом мраке, я вздрагивала и отходила назад, стреляя на поражение, ведь это были не кто иные, как фашисты.
Мне казалось, этот бой не закончится никогда. Сколько бы мы ни старались, пробраться к офицеру было невозможно, а фрицев становилось только больше, но установка всё ещё стояла целая. Я осознала: если мы топчемся на месте, нужно менять тактику. Единственный козырь, из-за которого мы для немцев — лакомая цель, это установка, и в голову сразу полезли безумные мысли, связанные с её использованием. Хотелось сорваться, застать врагов врасплох, дабы те не смели приблизиться. Я начала действовать решительнее, когда услышала гул в небе; прямо на нас шёл истребитель, готовый сравнять нас с землёй. Я тяжело дышала, приказов не было слышно, и я была уверена, что офицер погиб.
Внезапно, сквозь этот ад из крови и криков, к нам метнулся санитар и заговорил с нами твёрдым голосом; я удивлялась, как его ещё не скосили.
— Я нашёл его! — крикнул санитар. — Офицер ранен, но жив! Он приказал стоять насмерть, а ещё... — осколок металла заставил нас пригнуться.
— Говори, герой!
— Он приказал бить из установки по "мессеру"! — выкрикнул санитар, говоря о небесном устрашающем враге.
— Я бы давно, но ждала приказа! С неё полотно не снять, не залезть.
— Давай попробуем не снимать, Даша! — предложил Руслан. — Залезем под него, будем целиться через щель! Мы всё равно у немцев как на ладони!
Я удивлённо посмотрела на друга, готового честно биться насмерть, не щадя себя. Гордость распирала меня, и я готова была поддержать любую его идею, что приблизит нас к победе. Я кивнула и начала пробираться на установку, пока кто-то из наших прикрывал нас с фланга.