Ненависть к захватчикам вскипела во мне с новой силой. Никогда в жизни я не думала, что когда-либо по-настоящему пожелаю кому-то смерти. Я говорю не о тех немцах, что вжились в советский народ и живут в Либерте, под Смоленском. Я, скорее, о людях без роду и племени. У них уродливые намерения и бесчеловечная душа, они беспринципно рыщут среди простых людей, увлекаясь своими тираническими целями. Это не о захвате власти и даже не об освобождении — это о страсти к мировой агонии.
Фашисты. У таких даже есть название...
Позже Руслан решил поискать что-нибудь полезное в обломках машин и танка. Он не задумывался, что там могли оставаться неразорвавшиеся мины, хотя любую из них мы могли зацепить еще при переноске тел. Я же принялась обустраивать ночлег: пригнала лошадь ближе к лесу и приспособила телегу для сна. Пока Руслан копался в искореженном металле, я даже нашла черемшу и немного подберезовиков возле железнодорожных путей. Я обжарила их с хлебом на костре, чтобы к ночи не обессилеть.
Лошадь, непонимающе поводя ушами, стояла рядом и пожевывала траву, отгоняя назойливых комаров. Руслан, обогнув заросли, с отсутствующим видом присел напротив меня на корень дуба. И хотя он без труда нашел меня в лесной темноте по огню, немцы, разгромив советские войска, оставили эти места и, должно быть, устремились к Велижу. Значит, нас вряд ли найдут. Да и теперь это было неважно.
— Как ты? — тихо спросила я, мой голос тонул в треске углей. Руслан не отвечал. Я поджала губы и отвела взгляд.
— Я все осмотрел. Богдана точно нет. — Эта весть, хоть и ожидаемая, прозвучала из уст Руслана с таким спокойствием, что я слабо улыбнулась. Он встретил мою улыбку взглядом и кивнул с едва заметным облегчением оттого, что мне хоть немного стало лучше.
— Вот. Я тут нашла кое-что перекусить. Возьми, поешь. — Я протянула ему хлеб с грибами и черемшой. — Это подберезовики.
— Спасибо. А ты уверена, что их можно есть?
— Я их приготовила и уже попробовала. Видишь, жива. — Я махнула рукой. — Ешь.
— Поверю на слово, — слабо усмехнулся он и откусил хлеба. — Я тут кое-что нашел.
Руслан отложил еду, повернулся и достал из-под края шинели некий предмет. Сначала я не смогла разобрать, что это, но, поднеся детали ближе к огню, он пояснил:
— Я залез в танк. Думал, все равно заняться нечем, а потом сообразил, что из топливного насоса можно сделать насос для воды. — Он стал показывать детали — компактно разобранные, но представляющие собой продуманный механизм. — У Т-34 насос крепится к двигателю в кормовой части моторного отсека. Он чудом уцелел, хотя танк почти разбит. Я вскрыл отсек обломком, открутил болты и разобрал его на части. Теперь он послужит нам для добычи воды. Сможем пить даже из лужи.
— Ты гений, Руслан! Я не сомневалась, что ты что-нибудь придумаешь, — с поддержкой улыбнулась я, пораженная его смекалкой.
— Завтра утром наберем воды, — сказал он, жуя хлеб. — А потом решим, что делать дальше.
Я опустила голову, гладя лошадь, пытаясь собраться с мыслями. Было невыносимо тяжело, даже в такой тихий и спокойный момент.
— Нужно найти Богдана, — произнесла я. — Нужно продолжать бороться.
— Нет, — отрезал Руслан. — Даже не думай. Это слишком опасно.
— Ты как-то странно себя ведешь, Руслан. Переменчиво, — нервно усмехнулась я, не пытаясь даже спорить, — сил нет. — Думаешь, вернуться в Либерт? А какова вероятность, что там нет фрицев?
— Я думаю, наши бы отстояли. Может, там и Богдан… Кто знает?
— Я в эти сказки не верю. За все время от хуторов мы ни разу не столкнулись с немцами лицом к лицу, только слышали о них. И тишина… О чем это говорит? О том, что они уже далеко. Ушли дальше, а мы чудом проскочили.