— Мы не можем ждать до утра, господин… — встреваю я, решив надавить на жалость. — У меня мать больна, понимаете… — слезливо произнесла я. Он медленно и сосредоточенно повернул голову с Руслана на меня, сощурившись.
— Где ты нашла жетон? — медленно, словно диктуя, произнес Гольдберт. Я сглотнула, никогда прежде не оказываясь в ситуации опаснее этой и впервые не зная, что ответить. Сердце требовало скорейших слов, иначе произнесет свои последние удары прямо сейчас.
— Я… Я бы не посмела красть, поверьте… — начала я, пытаясь уверить в своей честности. — Это один кузнец обронил в деревне. Выпал, смотрю — валяется, никто не возвращается за ним. Тот-то, конечно, возится с металлом, вот и видно, что толк мужик знает в золотых брошках… А вот откуда у него? Бог весть… Смотрю — буквы не наши, странные какие-то, а вроде ровно сделано… — Я сделала паузу и прислушалась, понимая, что все разом замолчали, и от этого начала говорить увереннее. — И когда с мужем лошадь искали, вас увидели, я ещё ему сказала, что, может, ваш жетон. — Я артистично махнула ладонью в сторону командира.
— Почему тогда сразу не отдала, раз так уверена была, что командира? — с озлоблением обратился ко мне переводчик, тараторя.
— Я не это сказала. Ты точно русский знаешь? — раздражённо вздохнула я, и я поклялась бы, что Руслан хотел влепить мне подзатыльник. — Испугалась я сначала. Всё-таки вы не отсюда.
Артур всматривался в меня, и от этого я даже смогла разозлиться, несмотря на ужасную ситуацию, грозящую последствиями не только мне, но и моему другу. Однако я старалась говорить обыденно, оттого и сгрубила. Гольдберт задумчиво прятался в тени, а потом неожиданно встал и, слегка склонившись надо мной, усмехнулся. Я отшатнулась от него, чуть не свалившись. Руслан поджал губы и сделался похож на покойника. Мне бы хотелось притвориться так же.
— Ты забавная, — нарочито спокойно и с задором произнёс немецкий командир. Я сжалась, и внутри всё похолодело.
Я приготовилась к тому, что внезапно обернусь, а солдат приставит мне пистолет к затылку. Я знала, что Артур не закончил, и ждала продолжения, но его всё не было. Сзади послышался странный звук, будто несколько человек поднялись одновременно, шурша толстой тканью одежды. Я хотела умереть на месте от страха, желательно мгновенно и безболезненно.
— У вас есть пятнадцать секунд, чтобы исчезнуть. Это за то, что ты вернула мой жетон. — подмигнул мне тот. — Догоним — расстреляем. Время пошло. — Я, собрав всё самообладание в кулак, до сих пор делала вид, что, черт возьми, не понимала его и слушала только переводчика. Но когда тот уже вдохнул воздух, чтобы грозно произнести приговор, Гольдберт внезапно поднял руку, останавливая его, словно в этом не было необходимости. Командир сделал едва заметный жест — провел пальцем по эполету, что, казалось, означало для его людей: «Пусть бегут, но следите».
Я распахнула глаза, полные ужаса, внимательно наблюдая за происходящим. Руслан, не теряя времени, замахнулся и с силой ударил переводчика кулаком в нос, заслонявшего мне проход. Товарищ схватил меня за запястье, не давая замереть на месте, пока солдат от боли сжимал свое лицо. Ободрившись, Руслан действовал с отточенной решимостью, хотя до этого им владел страх. Возможно, он нарочито изображал безутешность. Артур, не ожидавший такого отпора, гневно выхватил револьвер и открыл огонь. Бросив испепеляющий взгляд на его зловещую ухмылку, я рванула вслед за Русланом, проклиная всё на свете. Пули взметнули землю у наших ног — то ли чтобы напугать, то ли чтобы мы бросились исчезнуть. Всё походило на заранее спланированное представление для одураченных солдат. Артур произнёс первое число, и сзади раздался пьяный, унизительный хохот солдат, отчего сердце бешено заколотилось.
Когда мы отбежали от немцев на достаточное расстояние, я машинально обернулась и увидела гораздо больше силуэтов, чем было раньше. Ещё один источник света появился сбоку — скорее восход, чем лампа, но он определённо откуда-то исходил. Мгновение спустя я осознала, что это ни что иное, как вагоны поезда, проносящегося рядом с их привалом. В темноте мы не заметили подвоха. Это была та самая железная дорога, о которой говорил Руслан, когда упоминал о поджоге, и вдоль которой мы шли. Она казалась заброшенной, непригодной для военных нужд, но немцам удалось использовать её в своих целях. И вела она прямиком в Либерт. Вот почему они не остались в деревнях и почему им так спокойно и безмятежно — им было где укрыться. Вагоны поезда... А превосходство их заключалось в численности, о которой я и не подозревала. Их было очень много. Достаточно, чтобы разгромить наш отряд, и достаточно, чтобы свернуть нам шеи.