Но Хорхе всегда помнил: даже если вас съели, можно найти как минимум два выхода. Поэтому, как только прошел короткий и яркий приступ паники, он тут же начал искать варианты. Нашел ведь, что интересно, причем сразу же. И что, спрашивается, паниковать? Здесь вряд ли знают, кто он такой – Хорхе тщательно скрывал свою незаконную деятельность. Ну а раз не знают – то можно самому изобразить жертву пиратов, которому пришлось идти на риск, лишь бы не попасть к ним в лапы. В подобных ситуациях имперцы были достаточно лояльны, как минимум, стрелять не станут, а дадут возможность уйти. Тем более, планета, к которой была приписана старушка «Кимберли», формально была независима и ни с кем не воевала. Имперцы не любили нейтралов, но к букве закона относились с большим уважением. Нет войны – стало быть, и стрелять не будут. Вот если бы явился кто-то из Исламского Союза или Конфедерации… С ними, правда, тоже официальной войны не наблюдается, но конфедератов и расстреляли бы неофициально, без отражения в прессе.
Повернувшись к сидящему в соседнем кресле старпому и по совместительству боцману (а что поделать, на таких скорлупках, как «Кимберли», держать и того, и другого непозволительная роскошь), Хорхе в двух словах объяснил ему свой план. Клаус, выслушав идею, пару секунд раздумывал, затем кивнул – умом он не блистал, но капитану, а в особенности его чутью, верил.
Невысокий, но широкоплечий, почти квадратный, он был одним из тех немногих, которым Хорхе не боялся доверить спину. До экипажа идею капитана донес именно он, вразумив сомневающихся видом тяжелого кулака у носа. А еще через десять минут на связь с ними вышел имперский корвет.
Увидев на экране лицо его командира, Хорхе едва не взвыл от злости. Мальчишка, щенок. Такой просто в силу молодости может начать выслуживаться и, проявляя неуместное сейчас рвение, полезет, куда не надо. Хотя, с другой стороны, и провести его будет проще, так что жаловаться на судьбу, возможно, и не стоило.
Так и получилось. Выслушав сбивчивый рассказ испуганного капитана неизвестно откуда явившейся каботажной лоханки, молодой капитан-лейтенант только поморщился брезгливо и без интереса приказал следовать к таможенной базе. Это было совсем не то, что хотел бы услышать от него Хорхе, но его просьба разрешить покинуть систему и следовать по своим делам вызвала лишь сказанный раздраженным тоном приказ героям Ташкентского фронта не умничать, а идти, куда сказано. Что такое Ташкентский фронт, Хорхе не знал, зато ему было известно, что в Империи это одно из самых страшных оскорблений. А раз так, значит, можно считать слова имперского офицера последним и крайне недвусмысленным предупреждением, за которым, вероятнее всего, последует залп.
Делать нечего, пришлось тащиться к таможенникам, где дежурный офицер с неприятным, чуть одутловатым лицом сразу же приказал загонять корабль в досмотровый ангар. Хорхе уже собрался по выработанной годами привычке сунуть ему взятку, но вовремя одумался – в Империи военнослужащим, включая таможенников, судебных исполнителей, полицейских и вообще всех, носящих мундиры, платили неприлично много, но и наказания за проступки были суровыми. Особенно это касалось таможни и полиции, то есть тех, кто должен обеспечивать спокойствие жителей и недопущение в страну всякой дряни. Хорхе и за десять лет не сумел бы собрать денег, которые оказались бы соблазнительным кушем, и сподвигли таможенника на нарушение. Где-нибудь на периферии это, быть может, и сработало бы, но не в центре Империи. Здесь с взяточниками разговор короткий – конфискация имущества и пожизненное заключение. В особо крупных размерах – публичный расстрел, а то и еще чего похуже. Контроль в Империи был поставлен серьезно. Да и сама попытка дать на лапу моментально превратила бы Хорхе в преступника, и стоило помнить – в Империи к преступникам-иностранцам относились жестко, если не сказать, жестоко. Так что пришлось стиснуть зубы и выполнять распоряжение.
Надо сказать, теперь Хорхе было чего бояться вдвойне – на борту имелось груза как минимум на два смертных приговора. И если бы военные его просто расстреляли, то тут будет суд и показательная казнь. Избавиться же от товара сразу после входа в систему он не догадался. Теперь же было поздно – вначале его отслеживал корвет, а здесь, вблизи таможенной базы, космос наверняка контролировался столь плотно, что нечего было и думать выбрасывать груз. Засекут моментально.