А на лайнере, между тем, творилось что-то не то. Его стало раскачивать, маневровые двигатели включались вразнобой и, в результате, спустя несколько минут, движение корабля стало неконтролируемым. Вдобавок, его начало раскручивать вокруг своей оси, а это уже, по мнению Рихарда, было признаком серьезных неприятностей – махину таких размеров сложно раскрутить, но остановить вращение едва ли не сложнее.
Словно в подтверждение его мрачных мыслей, в ответ на запрос диспетчера с лайнера сообщили о неполадках в системе пространственной стабилизации, а секунд через пять и вовсе остановили двигатели – надеялись, очевидно, что силовые захваты таможенной станции сделают работу за них. Увы, это решение было принято слишком поздно, к тому же масса лайнера была вполне сопоставима с массой базы таможенников и, слишком грубая работа с силовыми захватами могла выйти боком. Пытаясь стабилизировать лайнер, станция рисковала сойти с орбиты.
Результат оказался закономерным. Несмотря на все усилия, лайнер смял причалы таможенной базы и проломил ей несколько отсеков. Хорошо еще, что при строительстве учитывалась возможность использования станции как орбитальной крепости третьего ранга, и она имела вполне адекватное силовое поле, частично погасившее удар. Однако проблем аварийный корабль натворил много, нарушив герметизацию и энергоснабжение базы.
В результате до той несчастной посудины руки дошли аж через несколько часов, и усталые таможенники постарались отделаться от нее побыстрее. А через три дня, когда Рихард вновь заступил на смену, ему сообщили о том, что в подсобном помещении возле того самого ангара обнаружены тела пяти человек. Откуда? А хрен его знает, но, учитывая, что с момента, как его покинул вынырнувший из червоточины корабль, блок не использовался и вообще не посещался, источник неприятностей был, что называется, налицо.
Взмокший от злости и предчувствия грядущих неприятностей, Рихард примчался к месту происшествия. Там уже собралась толпа народу, хотя, конечно, толпа – это громко сказано, на базе в смену работало всего-то два десятка человек, включая технический персонал и буфетчицу. Однако все здесь были в полном составе, так что Рихарду пришлось начальственно рыкнуть, чтобы его пропустили. Увиденное его не обрадовало – под слоем ветоши, сейчас уже частично отброшенной в сторону, лежали пять девушек. Совсем молодые, на вид лет по двадцать, ну плюс-минус пара лет, и на удивление хорошо сохранившиеся.
– Господи, совсем ведь молоденькие, – всхлипнула буфетчица, дородная пожилая женщина, единственный среди них штатский человек. Три других женщины, работавших на станции, держались спокойнее, во всяком случае, внешне – и погоны обязывали, и возрастом они были моложе.
– По команде доложили? – поинтересовался Рихард, склоняясь над телами.
– Так точно. Обещают через пару часов быть.
– Что так долго?
– В районе космопорта шторм, сектор закрыт для полетов, а гнать команду с другого порта они не видят смысла. Говорят, если за столько времени никуда не делись, то и сейчас не убегут.
– Ну-ну, – неопределенно отозвался Рихард. Что-то в лежащих его смущало, но что? То, что не начали разлагаться? Так в этом помещении, когда в ангаре нет кораблей, температура почти всегда ниже нуля. Нет, было что-то еще, неуловимо знакомое, но, в то же время, ускользающее от глаз. Рихард потер переносицу, задумался. То, что его насторожило, остальные просто не заметили. В чем разница между ним и подчиненными? Да в том, что он был единственным, кто служил в военном космофлоте, остальные его опыта и подготовки не имели. А если так, то…
– Медсканер сюда, быстро!
– Но ведь делали уже скан.
– Я кому сказал? Бегом! – прорычал капитан, надеясь, что показания этого прибора все же подтвердят его предположения, и не придется извиняться за резкость. Тем не менее, его тон, очевидно, произвел определенное впечатление, поскольку медсканер, квадратная пластиковая коробка с кучей висящих на проводах присосок появился как по волшебству. Быстрыми, отработанными еще в курсантские годы движениями прицепив несколько штук на голове и шее ближайшей девушки, Рихард поменял настройки сканера. Это была новая, не совсем привычная модель, но он справился, а секунд через пятнадцать все присутствующие уже с вытаращенными глазами любовались полученным результатом.