Полюшка, как и любой нормальный ребенок в ее возрасте, адаптировалась легко в новой обстановке. Главное, чтобы Нина тоже могла расслабиться и отвлечься от тревожных мыслей.
— Пойдем, я покажу тебе! — Полинка потянула за руку.
Я рассмеялся, позволив ребенку увести меня за собой. Краем глаза я уловил насмешливую улыбку Нины, наблюдавшую за нами. Она выглядела счастливой. Ее щеки раскраснелись от холода, а серые глаза светились от счастья. Мне стало теплее на сердце, когда я увидел ее расслабленной и беззаботной.
Поля вытащила нас на улицу, продемонстрировав результат своих стараний. Во дворе красовалось три снеговика. Один большой и пузатый, с морковкой вместо носа и два поменьше. В третьем с трудом узнавались очертания собаки.
— Правда, они классные? — с торжествующим видом спросила Полюха.
— Очень. — сказал я, нежно коснувшись ее носа. — Но ты еще круче!
Мы вернулись в дом, и Полюшка продолжила рассказывать, как они здорово прыгали по сугробам с Жуликом. Мама с Ниной пили чай на кухне, обмениваясь историями за милой беседой. Отец так и остался сидеть в своем кресле, хотя и подходил на минуту к Нине, чтобы познакомиться и поздравить с наступающими праздниками.
— Знаешь, я всегда думала, что ты будешь ждать лет до сорока, чтобы в итоге урвать себе восемнадцати- или девятнадцатилетнюю. — мама подошла, обняла и прошептала мне на ухо. — Я горжусь, что ты нашел замечательную девушку всего на два года моложе себя.
— Спасибо. — Черт. Я даже не успел спросить у Нины, сколько ей лет, но мама, похоже, меня опередила.
— Она рассказала тебе об отце девочки? — мама наклонилась немного ближе и еще больше понизила голос.
— Без подробностей. А что с ним?
— Спроси ее сам. Тебе нужно это знать. — она откинулась назад, и в ее глазах читались и печаль, и нотки гнева.
Вот черт. Я считал, что Роман — худшая из проблем Нины. Теперь я буду постоянно думать об этом. Похоже, с ней случилось что-то действительно ужасное. Нужно обязательно поговорить, как только Полина уляжется спать.
Глава 9. Сигнал тревоги
❈Нина❈
Потребовалась целая вечность, чтобы искупать Полинку и уложить ее спать. Я настолько умоталась, что едва доползла до дивана в гостиной. Дима сидел с книгой, и мне показалось, что он немного напряжен.
— Все в порядке? — спросила я.
— Я с мамой говорил. Мне кажется, ты мне должна кое-что рассказать.
— Что ты имеешь в виду?
— Что там с отцом Полинки? Он не может появиться однажды на горизонте и попробовать поиграть в заботливого папочку?
Я вздохнула. Не удивительно, что Дима хочет знать о биологическом отце моей дочки. Если честно, я и сама собиралась несколько раз ему все рассказать, но никак не решалась.
— Я забеременела, когда мне было шестнадцать, — он косо посмотрел в мою сторону. — Все было по обоюдному согласию. Не смотри на меня так.
— Ты же была совсем девочкой. Мне кажется, это не тот возраст, чтобы заводить детей?
— Нам обоим было по шестнадцать, — его реакция меня не удивляет. — Вовка переехал в наш город, был совсем одинок, и мы сдружились.
— Немного перестарались с дружбой, тебе не кажется?
— Он вообще не был уверен в своей ориентации. Мы просто решили проверить, понравится ему или нет.
— Серьезно? Больше похоже на какой-то детский развод.
— Может быть. В тот момент мне это все и самой не понравилось. Быстро, больно и как-то грязно, что ли.
— И что было дальше?
— В итоге он решил, что девочки — это все таки не его. Мы расстались в хороших и добрых отношениях.
— Ясно, — Димка презрительно фыркнул. — О презервативах вы, конечно же, не слышали?
— Даже не подумали, если честно.
— Прости, я не смеюсь, — Дима прикусил губу. — Согласись, ситуация нелепая. И что, он уехал и даже не пробовал общаться с дочерью? Или он не знает про Полю?
— Когда наши родители узнали, что случилось, они были в шоке. Мои кричали, что Вовка мной воспользовался. Его доказывали, что это я соблазнила их мальчика. — я закрыла глаза, снова вспомнив тот день. — Буквально через несколько дней они уехали. Больше мы с Вовкой не виделись. А мне пришлось уйти из дома, так как мать настаивала на аборте.
— Как ты справилась? Одна. В шестнадцать лет. Беременная?
— Мне помогла моя крестная. Она разрешила жить у неё, пока я не окончу школу. Помогала с Полей. А потом я переехала и устроилась на работу. Несколько лет назад мне написала мама Вовки.
— И? — спросил Дима. — Что она хотела?