Местный лес значительно отличался от того, в котором я появился в этом мире. Тонкие, ломкие деревья с жидкой кроной, едва покрытой листвой, не шли ни в какое сравнение с теми гигантами, на которых водились саблезубые белки. Да, я не забыл и не простил кражу шлема. Вот только обживусь в этом мире и обязательно вернусь и устрою хвостатой бестии локальный филиал ада.
Поначалу, пока почва была ещё сухая, отслеживать путь движения десятка ездовых монстров было легко: всё пространство между деревьями заросло низким кустарником, и достаточно было следовать по одной из нескольких просек, оставленных тяжёлыми тушами животных. Но чем дальше в лес я углублялся, тем больше воды хлюпало под ногами и меньше растений оставалось. Вскоре я уже брёл по колено в болоте, ориентируясь лишь по отметинам на деревьях, что оставили ящерицы, благо лес тут был довольно густым.
А самое противное то, что и ускориться я не мог, приходилось отмечать путь для возможной подмоги. Когда она придёт, я не думал, тут скорее важен был сам факт. А ещё я ощущал себя дураком, влезшим в полное дерьмо. Героические порывы – это замечательно, но я представлял себе это как-то по-другому. Ну, там, я врываюсь в лагерь, крошу бандитов мелкими кубиками, и освобождённая красавица падает мне на грудь со словами благодарности и стремлением вот прямо здесь и сейчас одарить своего спасителя чем только может. Или даже две красавицы… или три…
На деле я уже пятый час тащился по заболоченному лесу, и конца-края ему не предвиделось. Кроме того, уровень воды постоянно повышался, и вскоре пришлось брести буквально по пояс в болоте. Хорошо ещё, я додумался срубить длинный шест, которым прощупывал дно, прежде чем шагнуть.
Подобное я видел по телевизору в одном шоу, там мужика выкидывали в каком-нибудь диком лесу, и он пытался выжить практически с одним ножом. Так себе развлечение, как по мне, но вот момент с проверкой дороги палкой я запомнил. Точнее, вспомнил о нём, когда первый раз нырнул с головой в подвернувшуюся под ноги яму.
Мало того что вода была холодной – не ледяной, конечно, но такой мерзко стылой, что тело не замерзало сразу, но очень быстро ты начинал только и думать о том, как бы согреться, – так ещё в ней плавала всякая гадость. Мусор, тина, мелкие водоросли, в которых копошилась куча жучков, червячков и прочей мерзости. Мне как человеку исключительно городскому это было вдвойне противно. И не прибавляло хорошего настроения.
Но я продолжал упрямо двигаться вперёд по следам сбежавших бандитов. Почему? Сложно сказать. Не то чтобы я так уж хотел выручить случайную любовницу. Вся прошлая жизнь приучила меня к циничному отношению к другим людям. Я даже измены невесты терпел, считая их неизбежным злом, с которым нужно просто смириться. И даже смерть знакомых, а это случалось не так уж и редко, не трогала меня, не говоря уже о совсем посторонних людях, типа тех наркоманов, которых застрелили в моём подъезде накануне попадания сюда.
И в этом мире я плыл по течению. Да, вступился за Васку, но по большому счёту лишь потому, что она мне самому понравилась. Ввязался в драку с гоблинами, но положа руку на сердце, поначалу лишь для того, чтобы испытать обретённую силушку молодецкую. Это уже потом боевая злость наложилась на детские воспоминания, да и убитый мальчишка повлиял.
Только вот мог ли я дать себе слово, что с девушкой ничего не случится после моего отъезда? Насколько хватит сына старосты, прежде чем он пойдёт вымещать злобу за испытанный страх и побои на беззащитной травнице? А можно ли гарантировать, что монстры больше не вернутся?
Почему я не пошёл с группой Дорина к логову, чтобы проконтролировать процесс? Пусть я не смог одолеть гоблинского патриарха, то на других у меня сил хватало с избытком.
Ведь теперь, глядя на то, как авантюристы облажались с охраной обоза, я понимал, что качество зачистки логова под большим сомнением. Но нет, я предпочёл женские ласки блужданиям по лесу с неизвестным результатом. А всё потому, что нашёлся кто-то, кто сделает неприятную работу за меня. Но сейчас всё было совершенно по-другому.
Я сам принял решение идти вслед за бандитами и спасти Мирку. Можно сказать, впервые проявил силу и характер. И отступить сейчас означало не просто бросить девушку в беде, нет. Это было бы бегство от себя нового, возвращение затюканного всеми инженера по киберсистемам, которому изменяет невеста, эксплуатирует будущая тёща и унижает правительство, ограничивая свободу с помощью коэффициента социальной значимости. Пусть предъявить мне никто ничего не посмеет, но от себя я убегу едва ли.
«Меньше пафоса, а то уже зубы сводит. – Шиза не собиралась отпускать меня одного. – Пытаешься оправдать свой идиотизм? Тебе же сказали, приедут специально обученные люди, верхом на особых животных, способных ходить по болоту, и всех спасут».